«Скинув» ствол, он отправился совершенно замерзшим через дворы, где ждала оставленная Весна, как прикрытие на пустынной улице. Лишь только увидев ее, сидя прислонившуюся к подъездной двери, мужчина понял, что случилось что-то требующее моментальных действий. Совершенно околевшая, даже не в состоянии произнести и коротенького словечка, девушка плохо реагировала и производила впечатление человека находящегося в полузабытьи. Кое как они добрались до машины, умчавшую их к дому…
Электрическая печь установленная в парилке домашней бани, дублирующая дровяную, была включена еще перед отъездом – предполагалось, что замерзнут оба, но сразу в жару ей было нельзя.
За тридцать минут сумасшедших гонок, с минимум проверок «хвостов» – не до того, она так и не согрелась, хотя печка в «Ниве» работала на полную… правда прошло достаточно много времени, пока прогрелся двигатель автомобиля. В полузабытьи замерзшая свернулась калачиком под шубой и казалось не дышала. «Солдат» проклинал себя за глупость и невнимательность, обещая все, что угодно, орал и даже обещал жениться, исполнить все ее желания, выкрикивая в бессознательный холод массу эмоций, какими бы бредовыми словами они не звучали!
Наконец добравшись, влетели в гараж, задев крышей, не успевшую подняться полностью створку ворот. Через минуту он раздел ее в комнате отдыха бани на первом этаже дома. Включил подогрев мраморного лежака, разогрел водку, отпил сам и стал с силой растирать, ставшее за прошедший год, стройным и упругим, тело. Постепенно она пришла в себя, но силы всё же её покинули. По всей видимости проведенные несколько месяцев на морозе в виде бомжа не прошли даром и любое переохлаждение приводило к глубокому обмороку. Следующим было растирание подогретым оливковым маслом, и дальше парилка. Девушку он положил на нижнюю полку, сам же забрался на самый верх и спускаться уже не хотел – только там ощутив на сколько было приятным тепло проникающее в собственное промерзшее тело.
Воду на камни не подбавлял, поэтому совсем жарко не было. Лежа на животе, протянув руки вдоль тела, закрыв глаза и вспоминая сегодняшние события, ему хотелось думать о чем-то другом. Незаметно навалился дрем, перемещая то ли в другой мир, то ли в иное измерение. Игра воображения все глубже проникало в сознание, быстро превращаясь из мысли в видение…: «…Он целовал Ию, сидя за столом балкона номера гостиницы, любуясь её загорелым телом, только что принадлежащей ему женщины, дороже которой, для него в этом мире не было никого и ничего. Только он, она и море впереди, уходившее далеко за горизонт…» – какой-то шум вывел его из воображаемого в полудреме. Повернувшись он увидел свисшую с полока[57] руку и свалившееся с этой рукой небольшое махровое полотенце, которым Алексей прикрыл наготу Весны.
Девушка лежала полубоком в красивой позе, одновременно говорившей и о беззащитности и о доступности. Дыхание стало ровным и все говорило о том, что все страшное позади – даже не заболеет.
Внезапно он почувствовал огромную ответственность за нее и еще что-то… – реакция здорового мужчины на понравившуюся женщину. Поначалу подумав, что виною тому сон, где он был не с «ней», но чем больше проходило времени, тем яснее становилось понятным – причина лежала в метре и чуть ниже.
Этот странный сон, с ощущением того, что приснившаяся Ийка, обычно в этих видениях не отходившая ни на шаг, в этот раз не просто удалялась, но отдаляла и его, словно прощаясь, подталкивая к шагу, о котором он даже никогда не задумывался.
Просыпаясь, ему показалось или послышалось:
«Прощай!». Возможно это был звук, прошуршавшего по дереву, падающего, полотенца. Все это представлялось сумасшествием, хотя что в жизни этого человека было нормальным, предсказуемым или ожидаемым!
Сейчас Алексей, ощупывая взглядом каждый миллиметр лица девушки, надеясь, что он хоть что-то скажет о ее характере, о себе же констатируя лишь одно: «Быть может, он и сам не был никогда нормален?!».
Понежившись, вбирая, пронизывающее все тело, тепло, через пять минут, он спустился, взял ее на руки, определив – килограмм пятьдесят! А ведь когда нес к машине умирающим подростком, казалось не больше 35. Уложил на кровать, стоящую в комнате, выделенной специально для нее, накрыл теплым, но легким одеялом и отправился делать глинтвейн – это быстро приведет в чувство.
Обнаружив на плите грибной суп и котлетки из курятины, почувствовал дикий голод – когда успела приготовить?! Глинтвейн последний год делала именно она, и он никогда не получался таким, как у Ии, что поделаешь – «Солдат» все сравнивал с ней, и скорее убеждал себя, что тогда все было лучше. Утоляя голод, все обдумывал приснившийся сон. Разлив напиток по глиняным чашечкам, потопал наверх…
