– Дело не в том, что ты будешь ощущать при этом и какое именно произведет это впечатление, а в том, что именно сможет воздействовать на меня, как на мужчину, и тебе это нужно постараться прочувствовав, осознать в первую очередь. Почему-то я убежден, что нижнее белье, которое ты сегодня с утра одела, стоит в этом списке где-то в самом низу, а мой здоровый организм начнет реагировать еще до того, как ты снимешь джинсы… Прошу вас мадам, и включите какую-нибудь композицию с буйной экспрессией…, да…, самое главное – старайся это делать не как у шеста, а обыденно, будто ты одна…, совершенно одна…, но очень хотела бы, чтобы твое одиночество разбавили… – Сказанное ошарашило – еще никто не ставил над ней такие мудреные опыты… – нет, конечно, она и плясала и раздевалась, и по просьбе клиентов, и по подсказке своей интуиции, перед ними же, но никогда так, чтобы попробовать прислушаться к своим чувствам и ощущениям, в комплексе пытаясь разобраться, что же именно задевает в ней мужчин. И вдруг она поняла – осознание того, что цепляет не столько внешнее, поборет появившийся комплекс, связанный с увечьем.
В идеале каждая женщина должна не только знать, но и в совершенстве этим пользоваться, а значит, как минимум, владеть, причем не столько для кого-то, сколько для себя. Но как мы все можем убедиться, удается это единицам и то скорее не из-за совершенно точного понимания этого, а следуя подсказкам своей интуиции, что тоже, мягко говоря, очень редкая удача для женщины и большая опасность для мужчины.
Всегда все эти действа были рассчитаны на других. Это ее сковало и как-то заставило почувствовать себя не удобно – и это у себя-то дома:
– И как бы ты хотел, что бы я это делала?… В такт музыке?… Мы ж даже ни разу не переспали… – Но он почему-то не хотел этой темы касаться и заговорил несколько о другом:
– Ты очень привлекательная женщина, очень красивая и эта повязка совсем не лишняя, и не умаляет того, что тебе дала природа. Представь себе, что женщина более сексуальна, когда умеет прикрывать те места, куда стремится мужчина свей похотью и любопытством. Эта повязка всегда будет скрывать то, что никто не должен видеть…, и не увидит. Хотя не увлекайся этим, и не это, конечно, главная твоя загадка – найди ее в себе…, вынь ее, овладей и пользуйся, как секретным оружием, оберегая пуще зеницы ока. Обычно мужчины это называют «изюминкой» – это что-то, что привлекает, но всегда остается недосягаемым и не только в самой женщине, но и для нее же… Но и не это основное…
Ты можешь знать, что такое Солнце, видеть его и показывать другим, а можешь пользоваться им, скажем заслоняя жаркие лучи и создавая приятную и прохладную тень, а можешь наоборот убрать тень и позволить нежиться под теплыми лучами, а можешь взять лупу, сфокусировать в одной точке пучок света и обжечь до боли и ожога. И здесь очень важно знать, что именно нужно сделать, когда и как, то есть уметь… – Увлекшись не на шутку и увлекая за ходом своих мыслей Милену, он продолжал:
– Представь себе, что у тебя наконец-то получилось то, чего ты так давно добивалась, а впереди то, чего давно ждала…, иии до этого события осталось час или два – не больше. Тебе нужно выглядеть так хорошо, как ты никогда не выглядела… Ты одна в квартире, у тебя прекрасное игривое настроение, и ты только что пришла, но уже предвкушаешь грядущее наслаждение… Одно условие – ты можешь заниматься чем угодно, хоть порядок наводи в квартире, но делай это параллельно разоблачаясь от одежды…, не спеша…, хочешь в такт, хочешь пританцовывай, и постарайся разглядеть, что именно произведет на меня более сильное впечатление. Увидишь – это и придаст тебе уверенности, а заодно и прекратит твое отношение к подобным вещам, как к профессиональным действиям… Да, кстати, ты меня пожалуйста извини…, я потерял…, в общем… – это не важно должно быть для тебя…, и тем более сейчас.
Простоооо…, если ты думаешь, что не нравишься мне как женщина, то глубоко заблуждаешься…, я пока ещееее…, люблю другую, онааа…, она была…, была не лучше тебя…, она была просто любимой… – Милена слушала и успокаивалась. За звуком включенной разогревающей мелодии, слова его звучали приглушенно и ей приходилось вслушиваться.
Постепенно она поняла, что видит перед собой не парня, который хочет ее только отъиметь, а до этого как следует возбудиться, но очень несчастного человека, который превозмогая боль, режущую его изнутри, пытается помочь… ииии… ей просто нужно захотеть того же, о чем он говорит – найти недостающую часть себя, наверное, когда-то имевшуюся, но почти безвозвратно потерянную, задушенную или заваленную теми последними годами покалеченной жизни, после смерти матери, после всей этой грязи, которую ей пришлось пройти в начале этой карьеры… И он как раз тот, кто возродит ее, поможет отыскать и вернуть, даже если ни разу не коснется ее кожи, ни разу не поцелует и…:
