На лесопильном заводе в Клае изготовлялись бараки для гитлеровских войск и концентрационных лагерей. Там имелось несколько пилорам и оборудование. На складах скопилось большое количество бревен и досок.
Прежде чем в ход пошли «зажигалки» Бохенека, товарищи из Бохни — Садульский и Веха — вступили в переговоры с немцем — начальником охраны завода относительно левой покупки досок. Рассчитывая получить крупную сумму денег, немец согласился на вывоз досок с территории завода. Но покупка досок явилась лишь прикрытием операции, о которой гитлеровец и не догадывался.
Группа подпольщиков, в которой был и Юзеф Пулгрошек, подошла с Шибистым к заводу, когда уже вечерело. Начальник охраны, чтобы сделать возможным вывоз досок с территории, собрал у себя всю охрану на совещание. Тем временем несколько подпольщиков вошли на территорию, неся кроме «зажигалок» бутылки и бидоны с керосином, бензином и нефтью. Содержимое бутылок они вылили на штабеля бревен и досок и в подходящих местах установили зажигательные устройства, поставленные на небольшое замедление. После этого подпольщики скрылись.
Совещание охраны еще продолжалось, когда к небу поднялись первые языки огня, окутанные густыми клубами дыма. Огонь быстро охватил всю территорию склада и начал перебрасываться через ограду. Через несколько минут стало ясно, что спасти завод невозможно. Море огня охватило штабеля бревен и досок, строения завода, где находились пилорамы и прочее оборудование.
Немцы метались, как сумасшедшие. Стали будить жителей в соседних домах, пытаясь заставить их тушить пожар. Но найти добровольных пожарников им не удалось: в страхе перед гестапо люди скрывались на полях и в лесу. Лесопильный завод сгорел дотла. Вскоре был сожжен второй лесопильный завод — в Бохне. Эту смелую операцию провел железнодорожник Анджей Веха вместе с Садульским из Миклюшовице и другими товарищами.
Мы видели, что борьба не на жизнь, а на смерть не отпугивала людей. Наоборот, в ряды Гвардии Людовой вступали бывшие члены «Вици» — довоенной молодежной крестьянской организации. Люди начинали понимать, что вооруженное сопротивление стало средством самообороны против террора оккупантов. В борьбу включился весь район Бохни, став надежной опорной базой партии.
Некоторое время спустя в беседе с Шибистым и Зигмунтом я заговорил об этой смелой операции в Клае, которая была связана с действиями нашего отряда. Из нее мы сделали еще один важный вывод.
— Если бы у нас было несколько боевых партизанских групп, — говорил Зигмунт, — мы расширили бы фронт борьбы, а гитлеровцам было бы значительно труднее гоняться за нами.
Впоследствии эта мысль начала приобретать все более реальные формы.
— Именно в районе Бохни и Тарнува, — говорил командующий округом во время другой встречи, — можно создать новый партизанский отряд. Местность вполне подходящая. Есть и леса. Очень важно, что в этом районе проходит железнодорожная линия, ведущая на восток. Товарищи из Бохни уже ведут соответствующую подготовку, изыскивают способы раздобыть оружие и боеприпасы. У Рачиньского и Ядвиги имеются даже кое-какие замыслы.
Это меня обрадовало. В районе Бохни можно было шире развернуть борьбу. И хотя совсем недавно гитлеровцы арестовали здесь много членов Польской рабочей партии — Концкого, Шмайду и других, в подполье остались люди. Многочисленный партийный актив не прекратил работу. Этим подпольщикам помогали. С ними сотрудничали Шулёвы и Бохенек. Часто ездила в Бохню с разными заданиями и Пайонкова.
— Я думаю, ты поможешь им организовать отряд, — обратился ко мне Зигмунт. — Отправляйся в район Бохни. Опыт у тебя есть, а твой прежний отряд будет продолжать действовать в Подгале самостоятельно.
Организовать второй отряд, конечно, нужно было. Только бы обеспечить его оружием и боеприпасами, а недостатка в желающих стать партизанами не было. Ядвига и Франек Рачиньский искали возможности решить эту проблему. Рачиньского направил из Кальварьи на работу в районе Бохни окружной комитет партии после ареста гитлеровцами организатора ППР и Гвардии Людовой первого секретаря райкома Шмайды. Рачиньскому помогла Ядвига, еврейка из Лодзи. Эта невысокая девушка лет двадцати с большими темными глазами в смелости и упорстве не уступала мужчинам. Из соображений конспирации она пользовалась двумя фамилиями — Поплавская и Сальтарская.
Рачиньский и Ядвига энергично приступили к делу. Установили контакт с солдатами немецкой армии, которые согласились за соответствующую плату продать им оружие. Это был один из путей получения оружия в те годы. Зигмунт, однако, отговаривал их от проведения этой операции и не давал на нее согласия.
— В районе Бохни теперь слишком жарко, — убеждал он. — Гестапо и шпики выслеживают членов ППР и Гвардии Людовой. Немцы крайне обеспокоены диверсией на железной дороге и поджогом лесопильного завода. Сейчас совсем не время для таких дел. К тому же мы уже пытались покупать оружие у военнослужащих немецкой армии. И это не дало результатов.
