Аресту прежде всего подверглись товарищи из первого комитета района Подгуже и Краковского городского комитета. Они составляли ядро руководства нашей организации.
С Шумецом я по-прежнему поддерживал связь. Во время одной из встреч он сообщил мне, что встретил в городе Дубеля.
Нам это было непонятно. Предатель? Мы решили не искать с ним встречи. Как стало известно после войны, Дубель в гестапо «раскололся» до истечения так называемого «периода конспирации» (двадцать четыре часа). Период этот, как известно, давал возможность укрыться тем товарищам, которые имели контакт с арестованным. После освобождения Дубель застрял где-то в провинции и в результате ушел из-под наблюдения гестапо, выпустившего его как приманку. После войны за измену его приговорили к десяти годам тюремного заключения.
Гестапо хотело еще глубже запустить свои лапы в нашу организацию. И этому надо было всячески противодействовать. Я связался с Вебером, и мы решили перерезать все нити, которые могли каким-то образом навести гестапо на след организации. Изменили клички, конспиративные квартиры, временно запретили отдельным товарищам поддерживать между собой связь. Рекомендовали всем усилить бдительность, запретили поддерживать старые контакты.
После этого мы вздохнули с облегчением. Однако мысль об арестах не давала нам покоя. Откуда пришла опасность? Дубель? Но ведь он был арестован в ту памятную ночь вместе с другими товарищами. Значит, предал кто-то другой. Но кто? Я терялся в догадках.
Во время арестов гестаповцы забрали часть нашего оружия. Они находили его в тайниках. Была ли это случайность? Оружие мы, как правило, прятали у Вайды. Гестаповцы извлекли его из тайника без особых трудов. Нашли у него и литературу, которую он накануне получил у Мариана Урбаника. Это заставляло задуматься. Гестаповцы зверски издевались над Вайдой, но он не сказал ни слова.
Нашей связной, по кличке Валя, удалось узнать, что из Подгужского комитета только Урбаник (Калина) разгуливал по городу. Как-то Валя встретилась с ним на улице. Он потребовал, чтобы она связала его со мной. Валя отказалась сделать это. Она, как и все мы, почему-то не любила его. Самоуверенность Урбаника отталкивала от него и Войнаровича, и Фика, и Гродовского. Нередко наши товарищи видели его в обществе подозрительных лиц. Мы не доверяли ему и сказали об этом Вайде, Шадковскому, Левиньскому, Фику, а также Сливе и Малиновскому, которые поддерживали с ним связь. Однако не все разделяли наши опасения. Вебер и Петр продолжали поддерживать с ним контакты, несмотря на наши предостережения. Однако со временем все контакты с Урбаником были прерваны. А через несколько месяцев в «Трибуне Вольности» мы прочли сообщение, что Урбаник приговорен к смертной казне. Однако к этому времени Урбаника уже не было в Кракове. Он исчез.
Тем временем в партию вступили новые товарищи. Ряды подпольщиков росли. Шадковский, Фик, Левиньский были для нас примером. Мы должны были отомстить за их смерть. И жили этой мыслью. На удар ответить ударом — таков был наш лозунг. Места арестованных товарищей заняли Дзивлик, Лис, Гловацкий, Подборские, Солтыковы с сыном, Збигнев Волиньский, Ендрас с сыновьями, Кучфал и другие. Задача наша теперь состояла в том, чтобы достать больше оружия, укрепить Гвардию Людову, усилить бдительность.
В тот трудный период руководство партией находилось в хороших руках. Со Сливой и Малиновским я встречался почти каждый день. Мы обсуждали насущные вопросы, согласовывали действия.
Партия мужала, набирала силы и готовилась к новому наступлению.
В конце ноября 1942 года я получил от Сливы и Малиновского задание подготовить помещение в Кракове для проведения конференции партийной организации IV округа. Место встречи я должен был выбрать где-нибудь в предместье города, чтобы никто не заметил приезда большой группы людей.
— Я готов выполнить задание, но при одном условии. На конференции не будет Урбаника. Он и знать о ней не должен, — сказал я Веберу и Старому.
Они согласились.
Дело было серьезным. После недавних арестов следовало соблюдать особую осторожность. Мне помогали Шумец и Войнарович. Рассмотрев ряд вариантов, мы пришли к выводу, что самым подходящим местом для встречи является квартира Подборских в Бялом-Пронднике. Дом, где жили Подборские, стоял напротив фабрики «Артиграф». Рабочий день начинался в шесть часов утра. Делегаты конференции могли смешаться с рабочими и незаметно проникнуть в квартиру Подборских.
Вебер и Петр утвердили наш план.
Товарищи с мест прибыли заблаговременно. Ночевать остановились в Кракове на наших конспиративных квартирах. На следующий день, на рассвете, вместе с рабочими направились в сторону «Артиграфа». План наш полностью удался. В шесть часов утра с минутами актив и руководство округа были уже на месте.
