В город пробирались окольными путями. Вот и Кшеменки. Здесь они уже чувствовали себя в безопасности. И все же надо быть начеку. Ведь повсюду расхаживают немецкие патрули. Хождение в такое время с автоматами — рискованное дело. Перед самым городом решили спрятать автоматы в кустарнике. Вырыли неглубокую яму и сложили в нее оружие. Сверху положили дерн.
Утром я получил донесение об этой ночной вылазке.
В тот же день Вайда и Пукло из Воли-Духацкой вместе с Шумецом пошли за автоматами, которые были спрятаны в конспиративных местах.
На следующий день ко мне пришел Войнарович. Он сел за стол и пристально посмотрел на меня. Потом начал говорить:
— Люди готовы к борьбе. У нас, правда, нет каких-то конкретных заданий, но если мы начнем бить оккупантов, то партия нас за это не накажет. На восточном фронте гитлеровцы из кожи вон лезут, пытаясь захватить Москву и Ленинград. На фронт один за другими идут поезда, грузовые эшелоны. Здесь же, оккупанты устраивают облавы, увозят наших на работу в Германию… Я больше не могу смотреть на это. А мы в ответ почти ничего не делаем. Мы должны взорвать какой-нибудь воинский эшелон, — закончил он вдруг.
— Кто «мы»? — невольно спросил я.
— Мы с тобой. Я ведь как-никак железнодорожник, — продолжал он, — сделаю клин и прикреплю его где надо. Под Свошовице, недалеко от Кракова, есть небольшой уклон, а после него начинается резкий поворот. В этом месте мы прикрепим клин, и эшелон обязательно сойдет с рельсов.
Владек сделал клин, и в сентябре мы вместе с Янеком Шумецом поехали в Свошовице. Подход к рельсам был хороший, удобный. Пути отхода тоже неплохие. Добрались мы до назначенного места и залегли. Вокруг тишина. Вскоре со стороны станции Скавина до нас донесся гудок паровоза.
— Ну, закладываем.
Янек пошел по одну сторону путей, а я по другую, чтобы помочь Владеку в случае нападения. Войнарович наклонился и прикрепил клин к рельсам. Умело. По-железнодорожному.
— Должен сойти, черт его побери… — проворчал он.
Отошел, но через несколько шагов вернулся и еще раз все проверил.
Мы отошли от поворота метров на сто. Прислушались.
— Пойдем поближе к путям и посмотрим, какие будут вагоны, больше крытых или платформ. Ведь когда они полетят под откос, мы ничего не разберем, — прошептал Владек.
Мы подошли поближе. Неожиданно из темноты выскочил поезд.
— Товарный…
Мы отскочили в сторону, а через какой-то момент услышали грохот, потом треск и скрежет скатывающихся под откос вагонов. Мы уже отбежали метров на триста, когда из вагонов, тех, что остались на рельсах, стали стрелять.
Утром в Свошовице люди рассказали, что ночью кто-то пустил под откос воинский эшелон. Кроме солдат и офицеров в вагонах было много оружия и боеприпасов.
Это был не первый эшелон, пущенный под откос в Краковском воеводстве бойцами Гвардии Людовой. 24 июня 1942 года боевая группа под руководством Леонида Четырки (кличка Колька) пустила под откос на станции Плашув еще один воинский эшелон. И в результате — 40 убитых и раненых гитлеровцев. Движение было приостановлено на двенадцать часов. В августе 1942 года полетел под откос эшелон под Освенцимом. Движение прервалось на десять часов.
Гитлеровцы усилили репрессии. В ответ на уничтожение эшелона в Плашуве гитлеровцы недалеко от вокзала повесили семерых поляков. Сердце сжималось от боли, но воля к борьбе не ослабевала.
В один из сентябрьских дней 1942 года я пошел к своему хорошему знакомому товарищу Владиславу Валигуре, который жил на улице Висльной. Говорили об организационных и военных делах. За разговором не заметили, как прошел комендантский час.
— Оставайся у нас ночевать. Сейчас возвращаться в Броновице Мале опасно, — уговаривала меня жена Валигуры, товарищ Зося.
Я остался. На другой день утром мне сообщили, что ночью на мою квартиру на улице Вспульной явились гестаповцы. Дома были одни женщины. На громкий стук в дверь они не отозвались. Тогда гестаповцы взломали дверь. Товарища Антония Сливу, который ночевал у меня, арестовали, а нашего соседа Шимона Знамеровского увели как заложника.
В ту ночь гестапо арестовало многих наших товарищей и бойцов Гвардии Людовой. Среди них были Станислав Вайда, Станислав Шадковский, Турек, Станислав Бидзиньский, Мисюра, Фик, Левиньский.
Это был тяжелый удар для ППР и Гвардии Людовой в Кракове. В наши ряды, несмотря на бдительность и осторожность, видимо, пробрались провокаторы.
От Валигуры я перебрался к товарищу Солтыку на Скавиньскую улицу. Потом с величайшей осторожностью перешел к товарищам Шимоняку и Подборскому в Бялы-Прондник. Здесь узнал об аресте Юзефа Дубеля.
Шумец же принес хорошие вести. Лапы гестаповцев не коснулись нашей молодежи. Все вовремя были предупреждены о возможных арестах.
Через несколько дней на Пронднике я встретился с Романом Сливой (кличка Вебер), командующим IV округом Гвардии Людовой, и Францишеком Малиновским (клички Стары, Петр, Загура), секретарем окружного комитета КПП. Мы проанализировали причины арестов, подсчитали потери.
