Шляпники полностью

Ветер засвистел в ушах – она описала в воздухе изящную дугу, вцепляясь в конец верёвки.

С громким «бух» Корделия врезалась в торжествующего лорда.

Он попятился, перевалился через деревянное ограждение и скрылся за бортом.

Собрав оставшиеся силы, Корделия повернула пушку, пока внутри её железного корпуса прогорала затравка. Пушка взбрыкнула, как ломовая лошадь, отбрасывая девочку на палубу. Из металлической пасти вырвались дым и железо, и пару секунд спустя до Корделии донёсся всплеск, с которым ядро плюхнулось в море.

– Еле успела, – прохрипела Корделия.

По палубе загремел топот – толпа бросилась к ограждению посмотреть на барахтающегося в воде лорда Витлуфа. Пушечное ядро разминулось с ним всего на пару дюймов.

– О, браво! – вскричал французский барон, а потом помог английскому герцогу выбраться из бочки.

Внезапно французские и английские придворные по всему галеону принялись сконфуженно отряхивать друг друга, бормоча извинения на застенчивом английском и робком французском. Английский матрос выпустил французского Творца из захвата и поправил ему одежду. Лорды и придворные пожимали руки. Леди и матросы обменивались несмелыми улыбками, отцепляясь друг от друга.

– Выловите лорда Витлуфа из моря, – приказала принцесса.

С борта сбросили верёвку с петлёй, и лорда Витлуфа, насквозь мокрого от солёной воды и разъярённого, втащили на палубу. Его бросили под ноги принцессе Георгине, и он немедленно был окружён ощерившимися блестящими алебардами стражниками.

– Лорд Витлуф, вы само зло, – объявила принцесса. – И вы повержены. Отныне между Англией и Францией царит мир.

Лорд выудил из своего парика извивающуюся рыбу и швырнул её в принцессу.

– Никакое я не зло, я хороший предприниматель! – рявкнул он. – Война порождает страх. Страх делает деньги. Это очень простое уравнение.

Он поднялся на ноги, заливая палубу водой. Его нарядная одежда насквозь вымокла, а парик прилип к лицу.

– Это уравнение, о котором ваш треклятый отец король и слушать не желал, – продолжил лорд Витлуф. – Так что я от него избавился. А этот французский болван всё продолжал писать вам любовные письма…

Лорд Витлуф злобно ткнул пальцем в короля Луи.

– Так что я сжёг их, – бросил лорд Витлуф. – И подделал пару новых писем, чтобы разжечь разговоры о войне.

– Вы их сожгли? – проблеял король Луи.

– Любовные письма? – переспросила принцесса Георгина, закатывая глаза.

Король Луи порозовел и захлопал ресницами.

– Моя Железолитейная Пушечная Фабрика БЫЛА ГОТОВА! – проревел лорд Витлуф. – Я получил бы СТОЛЬКО ЗОЛОТА!

Его дикий взгляд остановился на Корделии, и лорд сделался очень спокойным, словно готовящаяся напасть змея.

– И всё же есть другие способы получить золото, – тихо прошипел он голосом, напоминающим льющийся яд. – Война – самый простой из них, но есть способы более великие и жуткие.

Он бросился на Корделию сквозь кольцо блестящих алебард. Корделия увернулась, а лорда моментально схватили пятеро стражников. Его нос был на расстоянии дюйма от носа Корделии, она чувствовала кислое дыхание на своём лице.

– Я получу своё золото, мисс Шляпник, – прошелестел лорд Витлуф. – Золото – это власть. Ваш отец не мог остановить меня – не остановите и вы.

– Что? – переспросила Корделия. – Что вы такое сказали о моём отце?

– Бросьте этого злодея в трюм к крысам! – величественно велела принцесса.

Стражники потащили лорда Витлуфа прочь.

– Если я отправляюсь в трюм, она ПОЙДЁТ СО МНОЙ! – взревел лорд Витлуф, указывая на служанку какой-то французской леди в толпе.

Все перевели взгляды на служанку, прячущуюся за огромным веером.

– Moi? – невинным голоском спросила она.

Королевский пудель подскочил вверх, выхватывая веер из её ладони, и перед толпой предстала…

– Мисс Глаз-да-глаз! – вскрикнула Корделия. Она повернулась к принцессе. – Ваше Высочество, она работает на лорда Витлуфа!

– Работаю на этого дьявола? – выплюнула мисс Глаз-да-глаз. – Ещё чего!

Она двинулась вперёд, размахивая своей тростью.

– Я всегда работаю только на себя, мисс Шляпник.

Одним яростным движением трости мисс Глаз-да-глаз отпихнула от себя стражника. Он завалился на спину, истекая кровью.

Только когда сияющий наконечник трости оказался в дюйме от носа Корделии, она поняла, что это такое.

Шпага.

Сощуренные глаза гувернантки, сжимающей шпагу, источали чистую ненависть.

– Меня не волнуют ни мир, ни война, ни богатство, ни власть, – выплюнула она. – Всё, что меня волнует, это возмездие.

– Возмездие? – переспросила Корделия. – За что?

– Тридцать лет назад мою семью изгнали из Гилдхолла, – мерзко прошипела мисс Глаз-да-глаз. – Моего отца казнили. Мою мать, брата и меня бросили в работный дом. Мы были опозорены, все отвернулись от нас. Нас оставили умирать. Мне было всего девять лет.

Корделия нахмурилась. Она вспомнила, что дядя рассказывал ей похожую историю.

– Но я не умерла, – свирепо продолжила гувернантка. – Я держала мать и брата за руки, пока они сгорали от лихорадки. Но я выжила!

Корделия вгляделась в лицо гувернантки, перекошенное от злости и скорби.