Янис демонстративно взвел курок «браунинга».
— Нет у меня ничего, — пробормотал Сандаев, опасливо косясь на пушку. — Тут какая-то явная ошибка… Я…
Янис навел дуло на одну из ножек кресла, в котором сидел Евгений. Грохнул выстрел. Кресло тут же накренилось, и Сандаев рухнул на пол.
— Поднимайте его, пацаны, — скомандовал Янис.
Колпак и Лабух подхватили Сандаева за локти, заставив его распрямиться во весь рост. Янис переложил ствол в левую руку, а правой без предупреждения нанес Сандаеву удар в живот. Евгений крякнул и сложился пополам.
— Тебе же все равно крандец, старик. Говори лучше, где деньги, — начальник СБ врезал Сандаеву коленом в бок. — Ну? Будешь говорить или нет?
Янис запустил пятерню в густую шевелюру Евгения и резко дернул его голову назад. Сандаев, хватая ртом недостающий воздух, молча мотал головой из стороны в сторону.
— А, ну тебя! Надоел.
Янис резко ослабил хватку. Сандаев закачался и упал к ногам братков.
— Кончайте его, парни, — Янис переступил через жертву и вернулся обратно в комнату. — Выбросьте его с балкона, — добавил он.
Братки тут же приступили к исполнению. Лабух, заломив Сандаеву руки, вынудил его подняться. Колпак, захватив Евгения в области талии, толчком приподнял его над полом и резко бросил на перила. Затем он перехватил Сандаева за щиколотки и перебросил его ноги через парапет. Евгений оказался перевернутым вниз головой. В течение нескольких секунд он отчаянно пытался сохранить равновесие, удерживая себя руками за нижнюю перекладину. Лабух просунул между прутьями ботинок и со всей силы ударил Евгения по пальцам. Сандаев взвыл от боли. Хватка тут же ослабла, и его ноги стали медленно заваливаться назад. Он больше не мог удерживать себя силой рук. Наконец пальцы разомкнулись, и Сандаев полетел вниз, издавая при этом истошный крик.
Колпак и Лабух проследили, как тело распласталось на асфальте в нескольких метрах от лавочки. Еще через секунду до них донесся истерический вопль старушек.
— А у нас тут гости, — голос Яниса заставил братков вернуться в комнату.
Маргарита вошла в квартиру в тот самый момент, когда Лабух и Колпак швырнули Сандаева с балкона. Отлучившись на пару минут в магазин за покупками, она никак не ожидала увидеть у себя в квартире вооруженных людей.
— Может быть, эта куколка расскажет нам, где старый пень хранил деньги? — Янис стоял спиной к входной двери, загораживая Маргарите путь.
— А где Женя? — испуганно пролепетала девушка, отступая к стенке. — Кто вы такие?
— Слушай, детка, нам сваливать пора. Поторопись с ответом. Сейчас тут такой хипеж поднимется! Не хватало еще из-за тебя запалиться.
Янис шагнул к Маргарите.
— Я не знаю, где деньги, — пролепетала она. — Кажется, он их все отдал… К нему позавчера приходил какой-то…
Девушка отступила еще на один шаг назад.
— И что, Сандаев ему деньги отдал?
Янис демонстративно поднял «браунинг» и поднес его к лицу девушки.
— Да! Да! — выпалила Марго. — Я не знаю, как его звали. Женя попросил меня выйти, когда они говорили. Я только случайно увидела, как он передавал этому человеку пачки с деньгами. Они еще на балконе стояли…
Маргарите не дали договорить.
— Кто же это мог быть? — Янис переглянулся с подручными. — Какой он? А ну, опиши его!
— С рукой перевязанной. Довольно высокий. Губы такие полные… Ах да, родинка у него была под носом! Справа…
— Громила. Сука, — вновь оборвал ее Янис. — Жив, гаденыш. И деньги еще наши сгреб. Неплохо устроился…
— Янис, идти пора. Время, — Лабух собрал в карман брюк оставленные им при входе в квартиру отмычки и сделал несколько шагов по направлению к двери.
— Ладно, ты прав. Уходим.
Янис резко развернулся и дернул на себя ручку двери.
— А с телкой что? — Колпак, выходивший из квартиры последним, на мгновение задержался.
— Убирай ее, — Янис уже успел вызвать лифт.
В коридоре раздался едва различимый на слух хлопок. Колпак вышел из квартиры. Свинчивая с пистолета глушитель, он тоже поспешил к уже раскрытым дверцам лифтовой кабины. Янис с Лабухом ждали его внутри. Начальник СБ достал мобильник и набрал номер Мелихова.
— Подготовьте мне список лиц, которые так или иначе связаны с коллекционированием произведений искусства, — попросил Чертышный, подсаживаясь к столу и выуживая из ящика папку с документами. Морщась от очередного приступа боли в желудке, он скользнул рукой во внутренний карман пиджака. Контейнер с капсулами занял свое привычное место рядом с органайзером. — Кто, когда и при каких условиях приобретал картины, скульптуры… Одним словом, предметы, имеющие художественную ценность.
Девушка, стоящая напротив, старательно взяла все указания старшего по званию «на карандаш», а затем снова подняла глаза на Чертышного.
— В нашем городе, Роман Григорьевич?
