Через два столика от них мужчина расплатился по счету и, подхватив «дипломат», направился к выходу из кафетерия. Шкет непроизвольно дернулся и потянулся рукой за отворот куртки. Мужчина спокойно продефилировал мимо, не обратив на них никакого внимания. Шкет облегченно перевел дух.
— К тому, чтобы разобраться с Мелиховым, — буднично ответил Громила, словно речь шла об утренней чашечке кофе. — Его надо кончать.
— Ты в своем уме? — Шкет забыл даже о стоящей перед ним кружке пива. — Кончать Мелихова?
Громила кивнул.
— Его, Яниса и всех остальных, от кого может исходить реальная угроза. Другого выхода я не вижу. Пойми.
За столиком установилась продолжительная пауза, в течение которой Шкет пристально изучал своего визави. Последние слова Громилы заставили его усомниться в здравомыслии товарища. Хотя пьяным тот не выглядел. Скорее, наоборот… Значит, говорил вполне серьезно. Шкет откинулся на спинку кресла.
— Я в этом безумстве участвовать не буду.
Громила пожал плечами с таким видом, словно никакого иного ответа услышать он и не ожидал.
— Хорошо, — сказал он и вновь подхватил сигарету. — Справимся без тебя.
— Я не думаю, что ты вообще сможешь найти каких-нибудь единомышленников…
— Не хотелось бы, чтобы ты оказался прав, Шкет, но… Даже при таком раскладе я пойду до конца. Мне терять нечего. Янис и Мелихов видели меня. Говорю тебе, я много думал об этом…
— Значит, думал плохо, — резко осадил его Шкет.
— В любом случае, я поставил тебя в известность. Менять свои планы я не собираюсь, — одним энергичным движением Громила погасил окурок в пепельнице, залпом допил минералку и встал из-за столика. — Будь здоров, Шкет. Я тебе звякну на днях.
Он уже пошел в направлении выхода, когда Шкет коротко бросил ему в спину:
— Я уезжаю из страны. На днях.
Громила замер на месте, но головы не повернул. Шкет видел, как напряглась его широкая массивная спина.
— Счастливого пути, брат.
Шкет ждал, что он обернется, но этого так и не произошло. Быстрым шагом Громила покинул кафетерий. Шкет оттолкнул от себя кружку пива. Пена вылилась ему на пальцы, и он брезгливо обтер их о штаны. Затравленно оглядевшись по сторонам, Шкет знаком подозвал официанта.
Рассчитавшись с буфетчицей у кассы ведомственного кафе, Чертышный с подносом в руках направился к дальнему столику у окна. Расставив перед собой яства, подполковник заглушил таблеткой боль в желудке и достал трубку мобильного.
— Да, Рома, здравствуй, — после продолжительной паузы раздался в динамике неприветливый голос Гадецкого.
Судя по тону, каким было произнесено приветствие, приятель был явно не расположен сегодня к задушевным беседам.
— Здорово! Новости есть какие?
Дополнительные обстоятельства дела для Чертышного оказались бы сейчас как нельзя кстати.
— Новости? — неуверенно переспросил Игорь.
— Да, по поводу Маргариты, — напомнил Чертышный. — Никто у тебя больше не появлялся?
— Нет, никто не появлялся… — коротко отозвался Гадецкий.
— Не забудешь позвонить мне, как только что-то будет? — Чертышный потянулся за стаканом с молоком. Изжога, мучившая его все утро, после бессонной ночи не прекращалась даже после приема лекарства. — Я вчера так занят был, когда ты приходил, что толком с тобой не поговорил даже…
— Слушай, Рома, — остановил его Гадецкий. — Я хотел тебе сказать… Я нашел ее адрес. И подумал, зачем ждать, когда она появится. Короче, я связался с ними сам и…
— Ты дал им адрес Маргариты? — Чертышный вернул стакан на стол. — Ты же!..
— Рома, я просто хочу, чтобы ты меня правильно понял… — вновь промямлил Гадецкий. — Я каким боком ко всему этому имею отношение? Мне, в принципе, разборки их как-то не в тему. Понимаешь?
— Зачем ты это сделал?
Чертышный протянул руку к вентилятору, установленному рядом с его столиком, и утопил кнопку выключения. После того, как шум от работы вентилятора прекратился, подполковник с нажимом продолжил:
— Откуда ты знаешь, какие у них планы? Ты же можешь стать соучастником преступления!
— Рома! Ты не имеешь права упрекать меня за это, — Гадецкий чуть не плакал. — Ты же не знаешь всех моих обстоятельств…
— Каких еще обстоятельств? От тебя же ничего особенного и не требовалось, — Чертышный почувствовал тяжесть в подложечной области, всегда предшествовавшую приступу острой боли. Завтрак был безнадежно испорчен. — Тебе всего лишь нужно было позвонить мне. Я бы все сам… Вот черт!
— Подожди. Сейчас я тебе дам ее адрес, если хочешь… Съездишь. Я вообще не должен был этим заниматься. Подумай сам. Что я могу? Как я, по-твоему, должен был поступить в этом случае? — не унимался Гадецкий. — Ты будешь записывать адрес?
— Я запомню.
Чертышный вытряхнул на ладонь очередную таблетку обезболивающего и отправил ее в рот, запив молоком.
— Район Лысой Горки. Корпус пятьдесят два, квартира сто тридцать семь, — продиктовал Гадецкий.
— Ладно. Ты извини, что я на тебя наехал. Ты и в самом деле не виноват, — подполковник почувствовал, как боль начинает стихать. — Я позвоню тебе ближе к вечеру…
