В отличии от советского в «реальной истории», финское командование придавало исключительно серьёзное значение авиационной разведке. Поэтому кроме этой, в сравнительно немногочисленных Финских ВВС, были ещё:
12-я разведывательная эскадрилья - 6 «Fokker» C.X и 3 «Curtiss» P-36 «Hawk»;
14-я разведывательная эскадрилья - 8 «Fokker» C.X и 3 «Gloster Gladiator»;
15-я разведывательная эскадрилья (морской разведки) - 1 «Heinkel» He.115 и 2 «Junkers» K.43;
16-я разведывательная эскадрилья - 4 «Fokker» C.X, 3 «Westland Lysander» и 6 «Gloster Gladiator».
И 46-я разведывательная эскадрилья - 3 «Bristol Blenheim» Mk.IV, 4 ДБ-3 и 1 «Douglas» DC-2, входящая в 4-й бомбардировочный полк.
А в СССР, подобные специализированные авиационные части стали создавать уже после начала Великой отечественной войны и, разгрома Первого и частично Второго стратегического эшелона РККА. Это была 38-я отдельная разведывательная авиационная эскадрилья, набранная из сотрудников НИИ Военно-Воздушных Сил КА. Основной самолёт – Пе-2Р.
После брифинга каждому из немногочисленных экипажей 6-й разведывательной эскадрильи, среди прочих (пять И-153, два «Koolhoven» FK.5) имеющей в своём составе первый из трёх советских трофейных СБ-2-М-100А58 - захваченных во время Зимней войны и восстановленных в государственных авиационных мастерских в Тампере, дали индивидуальное задание.
Летающему на одном из СБ (получившем в финской авиации индекс «VP») экипажу майора Олави Совелиуса (штурман, командир корабля), капитана Гёсты Эсколы (пилот) и лейтенанта Рупе Ахонен (фотограф, радист, бортовой стрелок) было дано задание разведать советские аэродромы:
- Всё как в прошлые разы, парни. Горелово, Витино, Ропша и Манушкино и, на обратном пути – Суур-Мерийоки и обязательно новый аэродром красных в Виипури.
На отремонтированном и перекрашенном в серый цвет трофейном СБ, убитые в хлам советские «М-100» - заменили на предоставленные Германией чешские «Испано-Сюиза»59, установили германские же приборы радионавигации и фотокамеру «Цейс» 3030/50, они в течении зимы совершили двенадцать удачных разведывательных полётов над советской территорией - включая Ленинград, Кронштадт, Петрозаводск, Суур-Мерийоки60…
Ну и, конечно же Виипури, где ими же - во время предпоследнего из «последних» сталинских ультиматумов, была обнаружена новая крупная авиабаза «рюсся».
С тер пор они летали каждый день – 29-го, 30-го, 31-го - обычно после обеда, во второй половине дня.
Обычное дело: пользуясь приборами, но в основном интуицией и большим лётным опытом, они подкрадывались в облачности, выскакивали в нужный момент - делали пару снимков интересующего командование «объекта» и снова скрывались в облаках. Красные, даже не успевали понять в чём дело. Правда, объекты были не шибко «фотогеничными», а плохая погода была «палкой» с двумя концами… Поэтому удачными обычно получались не более трети от общего количества снимков.
Тем не менее словами штабных, по ним можно было понять, что ничего особенного «по ту сторону» не происходит:
- Хотя замечено значительное усиление авиационной группировки, но это обычное «бряцание оружием» - как и во время предыдущих «десяти сталинских ультиматумов»… «Рюсся» попугают и успокоятся!
Хотя «демаршей» от грозного советского диктатора было значительно меньше: не более пяти - если считать с января этого года, среди финского электората ходили анекдоты именно о десяти.
Причем, в последнее время изюминкой стало зубоскалить по поводу «десяти последних(!)» сталинских ультиматумов.
Провожая майора Олави Совелиуса, подполковник Пекка Йоронен деланно зевнул:
- Скучно, девочки!
Ну, или где-то так.
31-го марта, уже ближе к вечеру - когда вернувшийся после полетов и уже поужинавший личный состав «Lentolaivue-6» развесив уши и открыв рты, слушал по радио репортаж о происходящих в Хельсинки событиях, экипаж СБ срочно вызвали в штаб.
В штабе было не протолкнуться от понаехавшего высокого начальства. Какой-то совершенно незнакомый офицер в звании полковника, показывая аэрофотоснимок нового аэродрома русских:
- Ваша работа?
- Наша.
Показывая другой снимок, тыкая пальцем в довольно размыто-смазанное изображение двухмоторного самолёта на нём, спросил:
- Это, что за дерьмо?
Присмотревшись, майор Олави Совелиус пожал плечами:
- Это самолёт. Двухмоторный самолёт.
Тот, ехидно-вкрадчиво:
- Согласен: на плавающий в Беломора-балтийском канале пароход - это «дерьмо» ничуть не похоже… Какой «самолёт», господин майор?
Совершенно не понимающий что от него хотят, Олави Совелиус решил на всякий случай «включить тупого»:
- Осмелюсь предположить, господин полковник, что этот самолёт – большевицкий.
У того, чуть глаза на лоб не вылезли:
- «Большевицкий» говорите, майор?! Это – тяжёлый двухмоторный истребитель Bf.110, производящийся на германской фирме «Bayerische Flugzeugwerke»!
Естественно предварительно предельно обалдев - майор «на автомате» выдал нечто совершенно неуставное, что-то вроде:
- Да, иди ты!
Проигнорировав эту вольность, забывший представиться полковник задал следующий вопрос:
- Как он там очутился?
Тот, подзавис…
