- …И не надо мне «звёзды» показывать, я таких «героев» в день по десять раз вижу. Чем могу – тем помогу. А чем не могу – тем, извини!
Как бы в подтверждение его слов, появился «конкурент» - полковник Супрун:
- Здорово, Паша!
Не брезгуя ничем, каждый из них собирал к себе выдающихся лётчиков. И на этой почве, между ними пробежала кошка – чёрная, как задница негроамериканца безлунной ночью.
Не совсем дружелюбно глядя, он ответил:
- И тебе не хворать, Степа.
- Всё воюешь?
- Воюю.
Протянув руку, тот иносказательно предложил перемирие:
- Может, начнём «воевать» вместе?
Пожав протянутую руку, Рычагов выдавил из себя улыбку:
- Давай. Делить нам с тобой нечего.
В ответ, Начальник авиабазы плотно «наехал» на Степана:
- Лучше почаще «воевали» бы со своими «орлами», товарищ полковник! Вчера опять достали где-то спирт, напились, шатались по городу - ища «мамзелей» и, в результате были задержаны патрулём…
Добавив ехидности в тоне:
- …А Вы вместо наказания, пользуясь своим положением как Депутата Верховного Совета, их вытащили с «губы», потакая таким образом такому – позорящему звание советского лётчика, поведению!
Супрун покраснел раком и хотел было что-то сказать и, видимо - очень резкое… Но не найдя нужных слов, стал лапать кобуру:
- Да я тебя счас вошь тыловая… Пристрелю!
Начальник, лишь обречённо махнул рукой:
- Да стреляйте! Мне дали невыполнимое задание и я его провалил…
Печальными, как у загнанной лошади глазами на них глядя:
- … Так что ничего хорошего для себя я не жду. Не пристрелите Вы – расстреляют позже, по приговору.
Заслонив того грудью, Рычагов попытался спасти положение:
- Поведение лётчиков и ваши обязанности как Начальника авиабазы – вещи совершенно разные. И если ничего не делать, а…
Но тот слушать не стал:
- ВСЁ!!! Хоть в одиночку со мной «воюйте», хоть в коалиции… А я вам не господь Бог! И то, чего вы требуете – не рожу!
Заперся в своём кабинете и больше они его в тот день не видели.
Не без помощи «союзника по коалиции», конечно, но главным образом - применив всё своё обаяние, настойчивость и даже наглость, через оказавшихся более толково-сговорчивыми заместителей Начальника авиабазы, Рычагов всё же к обеду собрал своих «агрессоров» в кучу. А «жилплощадью» и столиками в столовой поделись подчинённые Степана Супруна, которые здесь уже третий день и считались «старожилами».
Как в народе говорят:
«В тесноте, да не в обиде!».
В общем «жизнь налаживалась», осталось только заменить левый двигатель на его ОКО-6бис и, ждать приказа - гуртом навалясь, начистить финским ассам их чухонские рыла. Конечно, не мешало бы плотно покушать перед этим – Рычагов с Ленинграда не держал «маковой росинки во рту» и хотя бы пару часов вздремнуть. Перелёт, а затем «тёрки» с местным начальством – буквально выжали его как лимон.
Взяв своего Зампотеха полка и воентехника с мотористами, он не без труда нашёл Зампотеха авиабазы и имел с ним беседу на повышенных тонах.
Всё, как обычно:
- Поймите, Вы у меня не один, товарищ генерал-лейтенант авиации!
Услышав характерные знакомые звуки, они оба и другие находящиеся рядом люди, посмотрели на небо, где заходила на посадку группа двухмоторных бомбардировщиков:
- Ещё летят! И куда только, база же не резиновая…
Покачав осуждающе головой:
- …Только из дивизии товарища Супруна восемь машин стоит в очереди на замену мотора.
И далее не стесняясь в выражениях, прошёлся по авиадвигателю АМ-35А, его Главному конструктору, не забыв помянуть и «жоппоруких» работяг из «Завода №24».
Затем, охарактеризовав истребитель И-20094 как «вредительский самолёт, на котором только гробиться»:
- …Всего три дня у нас, а уже три машины в хлам разбили! А ещё шесть повредили шасси при посадке и вот теперь…
Прервав разглагольствования, командир «Агрессоров», как можно строже:
- Машина, про которую идёт речь – экспериментальная! За её войсковыми испытаниями следит сам(!) товарищ Сталин и, если не дай Боже – по вашей вине, они сорвутся…
Сделав «театральную паузу» для пущего эффекта:
- …Можете смело стреляться, товарищ бригадный инженер95.
Больше ничего объяснять не надо было.
Вытерев выступивший пот на лбу какой-то первой попавшей под руку промасленный тряпкой, Зампотех авиабазы устало-обречённо:
- Хорошо. Подготовьте машину к ремонту, высылаю тягач.
«Подготовить к ремонту», официально означало слить топливо и снять боекомплект, неофициально – открутить и спрятать всё что откручивается, ибо это открутят и спи@дять во время ремонта. В Ленинграде ему пришлось полночи простоять рядом с самолётом, а другую половину спать в кабине, вздрагивая от каждого гороха.
Озадачив своих техников:
- Слышали, товарищи? Исполнять!
Оставшись один, Рычагов посмотрел на часы и почувствовав дичайший голод:
«Почти четыре часа, однако… Пора бы и перекусить!».
Закурил папиросу и было уже собрался направиться в столовую - где по договорённости, для него должны были оставить обед.
Вдруг, один из СБ-2, привлёк его и, не только его внимание:
- Что творит, мерзавец… Что творит!
