Шок и тремор. полностью

Оставшийся в одиночестве представитель приёмки завода, тут же засуетился как ошпаренный таракан. Без промедления загнав танк в ремонтный цех, у него заменили коробку передач, отрегулировали тяги и поставили недостающий прибор наблюдения.

Вновь испытав машину пробегом, Аркадий поставил подпись в акт о приёмки, довольным тоном сказав:

- Теперь, на этом танке можно воевать!

Военный приёмщик был совсем другим. А представитель завода с укоризной сказал, когда они на минутку остались наедине:

- А ты знаешь, старшина, что из-за тебя погиб человек? Очень хороший человек?

Слух уже разнёсся по Кировскому заводу и его окрестностям: глава «Главного промышленно-экономического отдела при Совнаркоме СССР» (ГПЭО СНК СССР) - комиссар государственной безопасности III ранга Кобулов, сжёг в мартеновской печи Директора завода, одного из конструкторов и представителя военной приёмки Шпитанова. А главного конструктора КВ Котина – того самого, «одноглазого», приговорил к расстрелу с отсрочкой исполнения приговора на три месяца.

Аркадий, не то чтобы одобрял – понимал такие крайне экстремальные действия ближайшего помощника самого(!) Сталина:

«Всё-таки с нашим народом по-другому нельзя. Все-таки мы люди несколько расхлябанные – далеко не немцы. Чуть свободное время, сразу недисциплинированность появляется. Даже в армии! Все надо кругом перевернуть, но непременно найти спиртное…».

Он с усмешкой посмотрел в глаза:

- А ты знаешь сколько во время Финской, я видел очень хороших людей – погибших из-за таких, как ты и твой Шпитанов? Сгоревших в танках, замёрзших в окопах, подохших от голода в лесу?

Тот отвёл глаза…

После этого случая авторитет Аркадия Тверского как командира, в экипаже возрос - сразу как бы не на порядок.

***

После завершения обучения экипажей в Учебном центре при Ленинградском Кировском заводе (ЛКЗ), теперь входившем в производственное объединение «Северные машиностроительные заводы» (ПО «Севмаш»), одну из танковых рот - в которой оказался и экипаж теперь уже младшего лейтенанта Александра Тверского, перебросили в городок Йоханнес¹⁴¹ Карело-Финской ССР - находящегося немногим южнее Выборга, на берегу Финского залива. Несмотря на не так давно прошедшие бои, здесь было достаточно много уцелевших зданий для личного состава, а так же начальная и средняя школы, аптека, пожарное депо, рынок, стадион и дом молодежного общества. С началом Советско-финского «вооружённого конфликта» - местное население было эвакуировано (или само сбежало) вглубь Финляндии… А из советского, были одни лишь железнодорожники - обслуживающие неподалёку расположенную одноимённую станцию, да стройбатовцы – в авральном режиме приводившие жилой фонд в пригодный для размещения личного состава вид.

По упорно ходившим слухам, их танковую роту хотели развернуть сперва в отдельный батальон, затем в ударную танковую бригаду прорыва. Якобы таких в Танковых войсках ВС СССР было уже три, это будет четвёртая…

Но они так и остались «Отдельной тяжёлой танковой ротой прорыва», которой неизвестно из каких соображений в конце марта присвоили порядковый номер «1001». Возможно, чтоб вероятный противник подумал, что в нашей армии тысяча таких танковых рот и капитулировал без боя.

По крайней мере такие разговоры ходили.

Но насколько ему известно (слухами земля полнится!), отдельных танковых рот в Танковых войсках ВС СССР больше не было. Все остальные подготовленные экипажи направлялись на формирование отдельных ударных танковых батальонов или бригад. И такая «исключительность» - не только давала повод гордиться, но и несколько настораживала.

1001-й отдельной тяжёлой танковой ротой прорыва командовал майор Георгий Филимонович Хараборкин¹⁴² – ветеран Финской войны, во время которой командовал ротой «тяжёлых» танков Т-28 и за которую получил звание «Герой Советского Союза».

Рота была как бы «маленькой армией», ей даже полагалось своё боевое знамя, как каждой отдельной воинской части в Вооружённых силах СССР. Армией, со своим штабом и специальными подразделениями.

«Армия» имела в составе три линейных танковых взвода - девять боевых танков КВ. Причём каждый третий – КВ-2 с «большой башней» и 152-мм орудием в ней. Это был танк командира взвода, выполняющий основную задачу по прорыву обороны противника. Задачей двух КВ-1 с куда более «скромным» 76-мм орудием – защита командирского танка и уничтожение второстепенных, находившихся открыто целей – орудий ПТО, пулемётных огневых точек, танков…

Ну и пехоты противника.

Рота имела штабной взвод: один командно-штабной танк (КШТ). Эта же «колокольня» (КВ-2), только с муляжом вместо орудия, двумя радиостанциями и торчащей из башни артиллерийской буссолью. В большой башне (не только по названию) свободно поместился не только командир роты и два радиста (один для связи с подразделениями роты, другой – с вышестоящим начальством) - но и корректировщик артиллерии того соединения, которому танковая рота придаётся и, представитель штаба части ВВС - которая придана соединению для авиационной поддержки.