297-й танковый батальон, который пойдёт в бой на Т-26 и Т-38, тоже в своё время получил своих десантников – два батальона Отдельной бригады морской пехоты, с которыми провёл несколько учений на боевое слаживание. Эта усиленная полковой артиллерией группировка будет действовать в обход – по льду пролива Хатммаркар-Сунд, перебираясь с острова на остров. Танки будут тянуть сани-волокуши с десантниками и некоторый запас боеприпасов, ГСМ и продуктов питания на первое время. Далее – снабжение по воздуху в случае если операция затянется.
Рота плавающих танков, батарея «полковушек» и 82-мм миномётов и один стрелковый батальон уже там – на острове Германсэ. Три десятка с лишним «двадцать шестых» и второй батальон, присоединятся к ним уже после начала операции.
Группировкой командовал генерал-майор Владимир Васильевич Кирпичников, имеющий соответствующий опыт. Во время первой Советско-финской войны он командовал 43-й стрелковой дивизией, на завершающем форсировавшей по льду Выборгский залив и овладевшей несколькими островами, чем способствовала успеху штурма Выборга.
Рисунок 28. Карта операции с полуострова Ханко. Чёрным цветом обозначен противотанковый ров на советско-финской границе. Синим – линии финской обороны. Красным – действие главной и вспомогательных группировок советских войск.
Командующий Армейской группой «Таллин» генерал-лейтенант Баграмян Иван Христофорович, заканчивая доклад сказал:
- …Таким образом, мы подойдём к цели – морскому порту и важному узлу коммуникаций городу Таммисари, сразу с двух сторон. Без этого «ледового похода», товарищи, я считаю операцию весьма непредсказуемой.
Находящиеся в комнате смотрели на карту и понимали:
Да! Со стороны перешейка взять-занять город Таммисари будет весьма затруднительно, так как он находится за довольно узким перешейком.
***
В тот же день - 31-го марта, но уже после обеда, в танки залили «по пробку» горючее, загрузили боекомплект, десантникам раздали патроны и гранаты. Ультиматум кончался ровно в полночь и этого момента ждали с нетерпением:
- Скорей бы уж… Эх и всыпим же мы финнам «горячих»! За всё, что было - всыпим, за то – чего не было и, ещё - на сто лет вперёд всыпим!
Вечером того же дня им сообщили, что в столице Финляндии – Хельсинки, было разгромлено и сожжено советское посольстве, следом финский парламент. Воспользовавшись спровоцированным им же самим инцидентом, маршал Маннергейм совершал военно-государственный переворот, арестовал руководство демократических партий и объявил себя «лидером всей финской нации». Обнесённый ключей проволокой столичный стадион, финская военщина превратила в первый концентрационный лагерь, куда сгоняются все несогласные, инакомыслящие и даже просто подозрительные.
Приехавший уже в сумерках представитель Политотдела военно-морской базы Ханко, на митинге заявил:
- Если раньше финский фашизм ловко маскировался под личиной либерально-демократического государства, то теперь он сбросил овечью шкуру и явил своё истинное лицо – волчий оскал!
Взрыв неподдельного возмущения вызвали эпитеты, которыми в своей «вступительной речи», Маннергейм наградил товарища Сталина…
Танкисты и десантники, наперебой:
- Да что себе позволяет эта сволочь?
- А ещё «интеллигентом» поди себя считает.
- Сам он «мудак»!
После митинга общим было мнение:
- Ну теперь точно война!
- Давно пора! Хватит с ними цацкаться, раз по-хорошему не понимают.
До двух часов ночи они просидели в своих танках, десантники на броне. Действие сталинского ультиматума формально прошло, но команды так и не последовало.
Слышался ропот:
- Неужели как в пошлый раз? Опять попугаем и в кусты?!
Особисты то и дело покрикивали:
- А ну-ка рты все позакрывали, вояки!
В конце концов им приказали вылезти из танков и идти ночевать в расположение… Ясное дело, настроение у танкистов было угрюмо-подавленным и если бы нашлось где-нибудь по близости спиртное, личный состав бы напился вдрызг…
Утром после завтрака стало известно, что Германия напала на Югославию и Грецию. Германские самолёты бомбят Белград, германские войска перешли границу. На лицах многих было заметно (да и в речах – иносказательно), что сравнивая Гитлера и Сталина - результат они считали не в пользу последнего… Вслух, конечно, ничего не говорили – себе дороже выйдет, но многие думали как Аркадий Тверской:
«Их то Фюрер - пошустрее и посмелее нашего Вождя оказался. Будь Гитлер на месте товарища Сталина, от Маннергейма давно уже пух и перья полетели».
