Опять же сэр Черчилль поблагодарил в письме за предупреждение об готовящемся военном перевороте в Ираке и хотя тот предотвратить последний не удалось, пообещал со своей стороны кое-какие «преференции». Главной же было то, что ни один западный лидер и слова в защиту «белой и пушистой» Финляндии не вякнул…
Втайне горжусь собой:
«Вот как работать надо, товарищи потомки!».
Глава 21. План «Б»: когда за дело берутся опытные не специалисты.
Карл Филипп Готтлиб фон Клаузевиц:
Из памятной записки составленной для Начальника штаба вермахта генерала Йодля (1 мая 1941 г.):
Несмотря на наличие отдельных «светлых моментов», складывающаяся на фронтах Советско-финской продолженной войны общая обстановка совершенно не радовала, поэтому в Выборгский замок я вернулся в настроении мрачном и подавленном.
Поужинав, выслушав от дежурного оператора Полевой Ставки Верховного Главнокомандующего последние сводки – в коих ничего особо утешительного не появилось, мы остались с моим Заместителем с глазу на глаз.
Тот, ожидаемо завёл уже знакомую «шарманку»:
- Ничего не поделаешь, Иосиф Виссарионович, надо начинать операцию «Шок и тремор».
Хватаюсь руками за голову:
- Это такая же авантюра, только масштабом покруче!
Тот скрестив руки на груди, философски разглагольствует:
- Вся военная история и не только военная – полна авантюр. Как и упущенными возможностями. Но историки почему-то, больше ругают полководцев и политиков именно за упущенные возможности, а не за окончившиеся фиаско авантюры. Тем они даже сочувствуют – мол, «имярек сделал всё, что в силах - но в силу обстоятельств непреодолимого характера…».
Морщусь, как от кислого:
- Ой, шли бы Вы, Михаил Дмитриевич, куда подальше со своими «историками». Вот только мнением этих продажных говнюков, я ещё не парился!
В любом случае виноват будет Сталин, а я…
Я не Сталин!
И мне по@уй.
Мой Заместитель не унимается:
- Боюсь, что ничего другого нам не остаётся. Впрочем, если у Вас предложения получше – чтоб наверняка, да с гарантией…
И с присущим ему ехидством, сверкнул стёклышками пенсне, приложил руку у «пустой голове»:
- …То слушаюсь и повинуюсь!
Поднимаю на него тяжёлый взгляд:
- И как Вас, Михаил Дмитриевич, с таким характером до сих пор ещё не расстреляли?
Разводит руками и с искренне-радостным изумлением восклицает:
- Сам понять не могу!
Тру ладонью лоб:
«Что делать?».
Остро захотелось курнуть чего-нибудь такого «конкретного» - для облегчения принятия решения…
Но под рукой ничего не оказалось.
Следом захотелось напиться вдруг, чтоб что-нибудь отчебучить, а потом ничего не помнить…
И снова закавыка: пить спиртное я бросил после того, как этот чёртов поэт вместо меня вглухую траванул шуряка Пашку. Что-то какая-то «фобия» на меня снизошла, сам профессор Виноградов помочь не может, не говоря уже про участкового врача из Кунцево.
Глубоко подышав – до состояния кислородного опьянения:
- По такому поводу вспомнился мне анекдот. Приходит молодой человек к священнику и: «Люблю девушку и она меня. Что мне делать – жениться на ней или нет?». Тот отвечает: «После любого из двух принятого решения, Вы будете жалеть всю жизнь».
Бонч-Бруевич чисто из вежливости хихикнул и вновь вопросительно уставился на меня, мол «к чему это ты?».
Ещё раз глубоко вздохнув, как перед тем как в прорубь нырнуть:
- Ну, что ж… Раз ничего больше не остаётся, то давайте начнём операцию «Шок и тремор». В любом случае будем жалеть!
Про жизни, которые возможно будут погублены этим решением, я старался не думать.
Спрашиваю:
- Когда можно начать операцию?
Бонч-Бруевич, полный какого-то нездорового энтузиазма:
- Да хоть сейчас – позвонив в штаб армейской группы «Нарва»!
- А если серьёзно?
