- Но лучше подождать три-четыре дня. Во-первых, дождавшись перегруппировки 7-й и 24-й армий и их совместного удара на Куавола. Во-вторых, переподчинив Завенягину «Первую Кавалерийскую армейскую группу» генерал-лейтенанта Костенко, 202-ю бригаду ВДВ и придав «свежий» 104-й отдельный ударный танковый батальон полковника Калиховича.
Удивлённо приподымаю брови:
- Тяжёлые танки?! А Вы часом с дуба не рухнули, товарищ маршал?
Зыркая на меня через свои «стёклышки», на полном серьёзе:
- Нет, не «рухнул». У нас с товарищем Завенягиным всё продумано.
Побарабанив пальцами по столешнице, интересуюсь:
- А хватит для передислокации три дня? 202-я бригада ВДВ может и за пару часов до места сосредоточения добраться. Танковый батальон – за день. А вот «Первая Кавалерийская армейская группа»…
Это прообраз конно-механизированных групп периода Великой отечественной войны: два кавалерийских корпуса - 2-й кавалерийский корпус «Имени Совета Народных Комиссаров Украины», 4-й кавалерийский (бывший «Корпус Червонного казачества») и 3-я мотострелковая дивизия полковника Богданова, в которой имеется батальон лёгких танков Т-26.
Мой Заместитель, который всю плешь проел ещё Николаю-Недержанцу, меня вновь удивил:
- Это соединение уже два дня как в пути.
А аж рот открыл от удивления, затем возмущённо:
- А меня поставить в известность, не судьба была? Я ж таки – Верховный Главнокомандующий.
Тот, не моргнув:
- Извините, забыл.
- Такая отговорка не принимается – мы не в школе, товарищ маршал!
Сняв и протерев пенсне, водрузив их снова на нос, уставился на меня колючим взглядом:
- Что-то я не пойму Вас, товарищ Верховный главнокомандующий. То Вы каждый раз всуе поминаете безынициативностью и пассивность наших генералов… То и шагу не даёте ступить без вашего письменного согласия. Вы уж определитесь – как у Вас там в будущем говорят!
После длительного молчания – когда мы «поедали» друг друга глазами, качаю головой:
- Конечно, победителей не судят. Но напоминаю, товарищ маршал…
Замогильным тоном:
- …Не судят только победителей!
Бонч-Бруевич-старший сперва было напрягся, но всё-таки уверенно заверил:
- Мы победим, товарищ Верховный Главнокомандующий. Обязательно победим!
Хотелось бы верить…
А что ещё остаётся?
Походив, подумав, принимаю решение:
- Ну тогда я прямо сейчас лечу в Штаб к Завенягину. Где он хоть находится? В Нарве?
- Уже на острове Гогланд.
Удивлённо:
- Однако, шустрый «мальчик» оказался!
«Папа Красной Армии» промолчал¸ но взглядом как бы говорил:
«Ты просто не представляешь, до чего шустрый!».
***
«Прямо-сейчас» лететь меня не пустил генерал Косынкин:
- Погоду видели, Иосиф Виссарионович? Не пущу, хоть расстреляйте!
Действительно, ко всему прочему ещё и снег пошёл, да причём хлопьями. Весна называется…
«Любил» бы такую весну!
Однако я был решительно настроен быть в решающее время в решающем месте:
- Тогда поехали! Прям счас!
В принципе недалеко и если прямо сейчас выехать, то к утру доберусь. Самое большее к обеду завтрашнего дня.
Тот – сам с чёрными кругами вокруг глаз:
- Сейчас распоряжусь. Вы бы прилегли хотя бы на часок…
Нетерпеливо:
- По дороге высплюсь, всё одно делать нечего.
По дороге случались всякие мелко-досадные «дорожные приключения», поэтому я больше вспоминал и размышлял, чем спал.
Авраамий Павлович Завенягин был чрезвычайно энергичным и инициативным организатором и, категорически требовательным к себе и окружающим человеком.
В середине 20-х годов поступил в Московскую горную академию, где уже на первом курсе его избрали проректором по административной части. Спустя семь лет, в 1930-м году, с отличием окончив учёбу, он тут же был назначен ректором Московского института стали и сплавов.
В 1933-м году, в начале Второй пятилетки, ему несмотря на молодость поручили руководство строительством Магнитогорского металлургического комбината. После успешного завершения строительства, последовало следующее назначение - Норильский горно-металлургический комбинат за Полярным кругом.
Авраамий Павлович и там достиг выдающихся успехов, иначе бы в «реальной истории», в марте 1941-го он не стал бы Заместителем Наркома НКВД - курирующим вместе с Норильском стройки Урала, угольные шахты Воркуты, медные рудники Балхаша, Новотагильский металлургический завод, завод Амурстроя, а также нефтепровод на Сахалине…
Однако, в «текущей» реальности его ждала совершенно другая судьба.
Решением Совета Народных Комиссаров (Совнарком СССР), который в январе 41-го возглавил сам Сталин, строительство Норильского горно-металлургического комбината было законсервировано, а вся рабочая сила в виде зэков и вольнонаёмных - была переброшена на другие, «более южные» объекты: Уральский алюминиевый комбинат, Карагандинский угольный бассейн, Барнаульский резиново-шинный и так далее.
