Видать до моего появления профессионально беседовали об моём «шестьдесят первом».
Идём с Жуковым бок о бок и беседуем:
- Сколько всего в этом «заведении» осужденных?
Тот замялся и на мой вопрос ответил Гордов:
- Триста пятьдесят два человека в генеральских, проходящих исправление. Двое в лазарете, пятеро в нарядах, один под следствием.
Если знать что всего в наших Вооружённых силах порядка четырёх тысяч генералов и адмиралов, то…
Совсем мизер!
Я недовольно покосился на Жукова, но промолчал.
Следующий вопрос:
- «Под следствием всего один», говорите? Как часты нарушения режима? Вроде вчерашнего случая с Ревякиным?
Жуков сперва заметно вздрогнул как от неожиданного «поджопника», затем покраснел как помидор и раскрыл было «варежку»:
- Товарищ Сталин! Я лично прослежу…
«Чего это он?».
Прервав фонтан его красноречия:
- Я спросил, как часты в Центральном штрафбате случаи нарушения режима вроде вчерашней индивидуальной пьянки? А «лично проследить» - ваша прямая служебная обязанность, товарищ генерал армии… Про неё мне напоминать не надо.
И вновь ответил генерал-майор Гордов:
- Вчерашний столь безобразный случай – первый. В основном же, нарушения режима сводятся к неспособности выучить воинские уставы или к засыпанию на занятиях. Таких мы определяем в штрафной изолятор «на хлеб и воду», или же что чаще всего - в внеочередной наряд на работы…
В это время мы уже подошли к также старинного вида сооружению - которое из-за весьма «специфического «амбре» (говно и хлорка), перепутать с чем-нибудь другим – с булочной, например, или кондитерской - совершенно невозможно.
- …Вот как этих, товарищ Сталин.
Возле входа в «удобства» стояло в «ступоре» разинув рот двое мужиков лет по сорок, одетых в старого покроя красноармейское шмутьё – длиннющие до пят шинели с «разговорами» на груди и будёновками на бритых «под Котовского» головах…
Придурки придурками смотрятся!
В руках они держали вёдра с тряпками и швабры – должно быть только что отдраили сортир.
Один из них показался мне знакомым…
Впрочем, я не парился: мало ли я генералов в последние несколько месяцев перевидал?
Тут ещё Жуков заорал:
- ПОШЛИ ВОН!!!
Те тут же «нарисовав сквозняк» исчезли, а я сперва хотел спросить у Жукова, из какого «Устава» он взял такую команду:
«Пошли вон!».
И не пора ли его самого на здешние нары определить?
Но уважая его авторитет как начальника, не стал «вставлять пистон» при подчинённых, отложив взбучку до более подходящего раза.
Буквы «М» на входе, конечно же не было - так как в этом «заведении» в целом, вряд ли имеется хоть одна женщина, которая могла бы что-то перепутать и зайти сюда «попудрить носик». После моего красноречивого взгляда генерал-майор Гордов распахнул дверь и мы с Косынкиным вошли внутрь, хотя тот и зажал нос.
Перед тем как самому войти, обратился к «свите»:
- Кстати, всем за мной ломиться вовсе не обязательно.
А то потом хрен выйдешь из-за «пробки» в дверях.
Справив «малую нужду» (а для чего бы я ещё сюда попёрся?) и между делом вслух оценив состояние нужника:
– Всё, как языком вылизано!
Выхожу наружу и на ходу вытирая руки носовым платком, довольным голосом:
- Большего блеска, я даже в совнаркомовском туалете Кремля не видел! Благодарю за отличную службу, товарищи!
- Служим Советскому Союзу!
Но без «несущественных замечаний» тоже нельзя, чтоб не возгордились чрезмерно:
- Вот только надо почаще вызывать ассенизаторскую машину. И подумать насчёт более лучшей вентиляции, тоже не помешает.
- Исполним, товарищ Сталин!
Чтоб мои слова не были пущены «на ветер» - есть такая традиция в нашей армии, пригрозил:
- Как-нибудь заскочу – проверю.
Замечаю, что рядом Жуковым нет адъютанта:
«Должно быть отослал с каким-нибудь поручением насчёт чего-нибудь».
Глянув на мамины часы – а успею ли на обед в Кунцево, а затем на «Целину» в Кремль и убедившись что время ещё есть:
- Ну а теперь на плац.
Чёрный, как все смертные грехи негроамериканца разом, асфальт плаца благоухал как дембельские сапоги сержанта Советской Армии.
Чисто для себя интересуюсь:
- Чем вы его натираете? Ваксой?
- Гуталином, товарищ Сталин.
Повеяло чем-то до боли «родным» и я не удержался от вопроса:
- Скажите ещё что вы ещё и траву с листвой в зеленый цвет покрасили.
Гордов озадачен смотрит на небольшой газон с берёзками возле курилки:
- Так ведь весной она и так зелёная? Вот разве что осенью…
Нас плацу нас как будто специально ждали!
Провели небольшой митинг, а затем мини-парад в мою честь. Одетые так как те двое «залётчиков» (где же я его видел?), экс-генералы слаженно маршировали и проходя мимо невысокой трибуны - повернув в нашу с Жуковым сторону до синевы бритые отощавшие рожи, дружно орали лужёнными от неразведённого спирта глотками:
- УРРР-ААА!!! УРРР-ААА!!! УРРР-ААА!!!
Мне так понравилось, что я даже в ладошки похлопал:
- Какие молодцы!
- СЛУЖИМ!!! СОВЕТСКОМУ!!! СОЮЗУ!!!
Уходя с плаца с удовольствием резюмировал:
- Сразу видно, что люди встали на путь исправления.
