Видал я и таких: тот зарежет и спокойно заснёт!
Стараясь не привлекать внимания, ещё раз посмотрел на жуковского адъютанта, утвердившись в первоначальном мнении:
«А этому щёголю-капитану обеспеченна бессонница, по крайней мере на неделю».
Следом приходит в голову вопрос:
«А кого этот капитан мог убить по приказу Жукова?».
Ответ очевиден:
«Того, кто «слишком много знает»… Свидетеля, то есть».
Вопрос «ху это?» даже не возникает. Это – бывший Комендант Москвы генерал-майор Ревякин. Больше я ни с кем в этом учреждении не общался. Ещё конечно генерал-майор Гордов… Но он до сих пор живой и стоит буквально в двух шагах.
«Открытия» множатся как катящаяся с горной вершины лавина:
«Так вот кто принёс Ревякину водку! Вот почему тот так стойко держится на допросе, как партизан молчит! Будь то простой старшина-сверхсрочник, иль даже кто из командиров - тот не стал бы так упорствовать».
Мотивы Жукова очевидны, как девятимесячная беременность школьницы. Я прочитал его мысли, как Паганини ноты к «Собачьему вальсу»:
«Ревякин «нормы» не знает, обязательно попадётся в бухом виде и, пойдёт «под молотки». Меня, он конечно не сдаст, а если и сдаст… Ему же будет хуже! А тут приезжаю я – весь такой «белый и пушистый», отмазываю перед Гордовым – «Ну с кем не бывает?». И, затем с глазу на глаз: «Помни, Ревякин, кому ты всем обязан!»».
Следом я вспомнил того «залётчика» со шваброй:
«Да это же генерал-майор Березин - командир 119-й стрелковой дивизии, 24-й общевойсковой армии!».
Эта сибирская дивизия «прославилась» во время Продолженной войны тем, что после контрудара финнов со стороны Миккели драпанула километров на тридцать на юг, обнажив тылы 7-й армии генерала Штерна. Были бы у Маннергейма механизированные соединения, мы бы наверняка потеряли Выборг – где войск практически не было, после чего в «мешке» оказались бы две общевойсковые армии.
Поведение самого Березина, который во время этих событий куда-то «пропал», а после них откуда-то «появился» и его штаба - «передислоцировавшегося» в тыл первым, это одно…
Это ещё не самое безобразное!
Но проверка Комиссией Госконтроля СССР по месту прежней дислокации дивизии – города Красноярск, Канск, Ачинск, железнодорожная станция Клюквенная, выявили вообще вопиющую картину. В полках на должностях стрелков, пулемётчиков, артиллеристов и так далее, числилось невероятное множество сапожников, жестянщиков, столяров, портных, печников, художников…
Даже специалистов по самогоноварению!
Личный состав занимался «левыми» приработками, деньги шли в карман начальств. Самогон гнали в промышленном масштабе, оборудовав для этой цели небольшое предприятие и используя в качестве сырья казенное продовольствие.
И продолжалось это - как бы не два года!
Как такое могло быть?
Куда смотрело высшее руководство Сибирского военного округа и Наркомата обороны? Политорганы? «Кровавая гэбня», в конце концов?
Если по поступившим «сигналам» приезжала комиссия от Наркомата обороны или ещё откуда-то, то её «подмазывали» новеньким с иголочки обмундированием, хромовыми сапогами, молоденькими санитарочками или попросту спаивали208.
На войну дивизия приехала с неполным личным составом - больше людей в обслуге, чем в строю209. Который, во-первых не умел воевать, а во-вторых не хотел.
В этой «истории» мне интересно то, что следствие продолжается и судя по всему, главных «фигурантов» ждёт трибунал, пуля в затылок и глубокая яма между сосен на «полигоне». Командир дивизии не был уличён в хозяйственных преступлениях, ему и должностных хватало для «вышака».
Но как он оказался в Штрафбате - откуда вызубрив «от корки до корки» уставы, выйдет максимум через год?
Как такое могло произойти?
И опять:
Без Начальника Специальной инспекции при ГШ ВС СССР Жукова такое невозможно!
Именно эта должность даёт право выбрать отдать проштрафившегося командира под трибунал или на «перевоспитание».
Вывод: под прикрытием Штрафбата, сей человек собирает «своих» - генералов, которые не отличаются особыми военными талантами, но зато всем обязаны Георгию Константиновичу.
В тихой панике думаю:
«Однако, создал я себе проблему! Прямо под боком триста с лишним потенциальных участников военного переворота – которые только и мечтают сделать так, чтоб всё было «по-старому, но лучше»». А так как на пути «в прошлое» стою я, то…
Следом чуть волосы дыбом не встали:
«Так я же среди людей Жукова и при мне всего три охранника, считая капитана Славина и генерала Косынкина! «Паккард» с пятью «прикреплёнными» остался снаружи, а ворота закрыты… Мне писТсец!».
Но вдруг проснувшийся внутренний голос не дал мне потерять самообладание:
