После плаца к нашей компании, замечаю, вновь присоединился жуковский адъютант. Боковым зрением замечаю, что он что-то шепнул на ухо своему «шефу», после чего тот заметно расслабился.
Думаю:
«Должно быть обежал всех, предупредил, что с инспекцией сам(!) Верховный пожаловал. Хотя… Это уже давно должен был сделать человек Гордова».
В благоухающем свежей краской учебном классе (в одном из почти десятка, в который мы по моему произвольному выбору заглянули), дюжина глоток повторяла из нового Полевого устава (ПУ-41):
-
Опять же при моём появлении – грандиозный кипиш, доклад, что-то вроде митинга…
Уже выходя из класса, интересуюсь:
- А почему они стоя учат? Так лучше запоминается?
Гордов ответил:
- Сидя они засыпают, товарищ Сталин.
В казарме тоже всё было идеально – деревянный пол натёрт до блеска чем-то жутко воняющим скипидаром. Кровати заправлены «кромкой» - рукой проведёшь порежешься… Дежурный с видом «молодецким и слегка придурковатым» отрапортовал так, что заслушаешься.
В столовой и на кухне тоже – ни к чему не придерёшься. Продегустировал «пустые щи» с плавающими жиринками, кашу с редкими волокнами из общего котла и, запив чуть подслащённым компотом, резюмировал:
- В конце концов, товарищи экс-генералы – не свиньи и здесь находятся не на откорме. Но вот сладкого надо побольше давать! Для активизации работы головного мозга.
- Выполним, товарищ Сталин!
Уже снова на площади перед Штабом, я поочерёдно глядя на Жукова и Гордова:
- Молодцы, товарищи генералы… Молодцы!
Те, уже в который раз гаркнули:
- Служим Советскому Союзу!
Ломаю голову вслух:
- Прямо не знаю, чем бы вас поощрить. Новых орденов и званий вы ещё не заслужили, конечно…
Жуков, встав по стойке «смирно», вскинул волевой подбородок – чуть фуражка не слетела:
- Отправьте меня в войска, товарищ Верховный Главнокомандующий! Округ или группу армий не прошу – могу командовать отдельным корпусом или даже дивизией.
«Округ или группу армий не прошу» было сказано с таким тоном, что я понял как:
«Кроме как округа или группы армий, ни на что не согласен!».
Подбирая правильные слова для отказа, сперва удивлённо вопрошая:
- Вас в войска, а кого «на хозяйство» прикажите?
- Мой Заместитель - генерал-майор Захаров, вполне справится.
Нахмурив брови:
- Мы кажется, уже с Вами беседовали на эту тему, товарищ генерал армии. Если Вы забыли, могу ещё раз повторить: как только создадите не один – образцово-показательный Центральный штрафбат, а целую систему(!) исправительных учреждений в Вооружённых Силах СССР – тотчас получите свободную вакансию в войсках. Округ не обещаю, но вот группу армий…
С его «атакующим» стилем, можно попробовать назначить на Группу армий «Львов» - чтоб бить во фланг Группу армий «Юг» Вермахта. Если к нему прикрепить двух-трёх толковых членов военного совета, возможно толк будет.
Жуков стал настаивать и между нами произошла небольшая словесная перепалка… Впрочем - в самых политкорректных тонах, после чего повисло неловкое молчание. Несостоявшийся Начальник Генштаба обиженно отвернулся, его подчинённые потупились, а я как-то случайно пристально посмотрел на его капитана-адъютанта…
И меня как молния поразила произошедшая с ним перемена.
Не… Внешне тот же самый, но вот лицо – которое есть зеркало души!
Такие на нём душевные муки, раскаивание за содеянное… Как у девушки только что по оплошности потерявшей девственность.
Отведя взгляд в сторону, теряюсь в догадках:
«Чего это он? Что он мог натворить? …По приказу Жукова?!».
И тут до меня дошло:
Такое выражение на лице, такие муки совести и раскаивания в содеянном бывает на лице человека - в первый раз убившего другого человека. Если он не конченный психопат, конечно…
