- Verdammt! Ich habe den ganzen Hintern vollbluten können. Hätten Sie nicht vorsichtiger sein können, Herr Leutnant (Чёрт побери! Я всю задницу испачкал кровью. Неужели нельзя было аккуратней, господин лейтенант)?
Майор лениво-нехотя ответил:
- Halt die Klappe, Kurt! Drehen Sie Ihre Hose auf links und kümmern Sie sich um Ihre eigenen Angelegenheiten (Заткнись, Курт! Выверни штаны наизнанку и занимайся своим делом)!
Тот нехотя последовав «совету», предварительно оглянувшись переодел штаны, открыл капот и с головой залез в моторный отсек.
Майор с крайней досадой вспомнил недавнее прошлое, потрогал под фуражкой голову и болезненно поморщился…
Он сперва хотел связать этого русского и засунуть в багажник, но тот вдруг начал строить из себя героя, размахивая монтировкой. К тому же оказался до неправдоподобия живучим: даже имея три ножевых ранения в грудь и шею, сумел запрыгнуть за руль заведённого автомобиля и чуть было не удрать.
А вот Курт себя показал не диверсантом - а «статистом», от которого толку ноль. И это заставляло его теперь опасливо думать:
«А как эти четверо себя поведут себя в опасности? Не следовало ли бы, держать их поближе к себе?».
Но планы уже менять было уже поздно: взрывчатка уже было заложена на обочине шоссе метрах в пятистах отсюда, провода от детонатора к взрывной машинке выведены в ближайшую лесополосу.
Он внимательно оглядел новенькую форму (лучший портной Кёнисберга шил!), особенно галифе, достал платок и ещё раз тщательно протёр лицо и шею:
«Хорошо, что я догадался отложить на этот «маскарад» на потом. Иначе, весь бы был в крови как мясник со скотобойни!».
Меж тем как само шоссе, так и неподалёку расположенный районный центр Кунцево, оживали. На улицах показался спешащий на работу народ, на шоссе – редкие автомобили.
Рядом с «Эмкой» притормозила «Полуторка» с надписью на фургоне «Молоко». Высунувшийся чубатый молодой шофёр не глуша мотор крикнул:
- Земляк! Может, помочь чем? Давай я тебя «дёрну»!
Курт вылез из-под капота и беспомощно уставился на майора. Тот едва заметно подмигнул левым глазом и он тут же:
- Нет!
«Нет» и «да» - практические единственные русские слова, который Курт смог выучить и без заметного акцента произносить.
- Если что у меня трос свой.
- Нет!
Шофёр молоковоза обиженно:
- Ну, как хочешь, земляк.
И обдав их вонью второсортного бензина, с пробуксовкой рванул дальше.
Спустя несколько минут к «Эмке» подошли четверо спешащих к станции Москва II железнодорожников в форме и с «тормозками» в руках.
Не останавливаясь один из них шутливо:
- Поздравляю с повышением, товарищ майор!
Он не приняв игривый тон этого сына белоэмигранта:
- Иди ко всем чертям, Владимир.
Другой, неодобрительно посмотрев на товарища:
- Всё как договаривались?
Майор сухо:
- Именно так и никаких «инициатив». Если что-то изменится в планах, я дам условленный сигнал.
- Jawohl, mein Leutnant!
Проводив мнимых железнодорожников взглядом до кустов в которых они скрылись, майор посмотрел на наручные часы, ещё раз закурил и стал несколько нервно прохаживаться вдоль машины - время от времени поглядывая в сторону леса, что за перекрёстком двух шоссе:
- Что-то задерживается…
Только он это процедил сквозь зубы, как машина Сталина вынырнула из леса со стороны Резиденции и притормозив, выскочила с Очаковского шоссе на Можайское. Следом – чёрный бронированный «Паккард» с охраной.
У без пяти минут «диверсанта века», как на сафари за крупным «трофеем» тревожно застучало сердце:
«Ну, всё… Он мой!».
Но ещё более неожиданно, машина свернула не на восток – в сторону Кремля, куда по идее должен был направляться Вождь большевистской России, а…
Адриан фон Фелькерзам был вне себя:
- Что, чёрт его побери, происходит?
…На запад!
Перед потомком прославленной российской служивой династии, ребром встал извечный русский вопрос:
«Что делать?».
Вернуться к «статус-кво» и перенести операцию на другой день – хотя бы на вторник, невозможно из-за убийства таксиста и угона такси.
Поэтому он крепко сжав зубы, принял решение:
«Или, сегодня или никогда!».
По его довольно приблизительным прикидкам, времени у них осталось до обеда, после чего придётся менять личину и топать с повестками в военкомат.
С другой стороны, имеется большая доля вероятности того, что ничего страшного не случилось. Сталин мог решить на час-два (а может и меньше) куда-нибудь для чего-нибудь «заскочить» и скоро вновь появится здесь.
Поэтому прибежавшему запыхавшемуся Карлу Ландовски – «гонцу» от группы «железнодорожников», он сухо:
- Всё в силе! Ждём до обеда, потом разбегаемся.
Было очень рискованно торчать здесь у всех на виду, но Адриан фон Фелькерзам верил в свою счастливую звезду.
***
Один час проходил за другим, но машина Сталина всё не возвращалась. Это тревожило, злило и бесило. Больше всего бесило то, что каждый проезжающий по шоссе русский останавливался и предлагал помочь. А после отказа обижался и даже поглядывал с подозрением.
Бесили местные жители, особенно девки, которые проходя мимом хихикали и кричали Курту:
- Штаны шиворот-навыворот одел!
