С какого-то там грандиознейшего перепуга, генерала-общевойсковика (самого опытного командующего армией, напоминаю ещё раз!) назначают Начальником Главного управления ПВО РККА.
Сразу же возникает вполне закономерный вопрос на древнешумерском:
Що за х@йня?
Если бы это было весной - после «Дела авиаторов», когда Комиссией Политбюро ЦК ВКП(б) был обнаружен вопиющий бардак в авиации и противовоздушной обороне, тогда это ещё можно было хоть как-то объяснить…
Но дело то происходило в январе месяце!
Когда никто – ещё ни сном, ни духом.
Конечно, можно привычно свалить на Реципиента – на его забойно-лютую «шизофрению», или напротив - на его мудрый донельзя кадровый подход: новый человек на новом месте…
Выбирай, что хошь в зависимости от принадлежности к сталиннистам, или к так называемой «либдемшизе».
Вот только имеется один маленький нюансишко:
Штерна, никто ещё «Выдвиженцем Сталина» не называл.
Загадка немного проясняется, если посмотреть на кадровые перемещения того периода предвоенной истории. Генерал Штерн был назначен на должность Начальника Главного управления ПВО РККА после завершения небезызвестных «Оперативно-стратегических игр высшего командного состава РККА 14 января 1941-го года.
В тот же день, специальным постановлением Политбюро ЦК ВКП(б), Начальником Генерального штаба РККА становится…
Генерал армии Георгий Константинович Жуков.
Оба назначения из разряда «чёрт его знает, что творится»: одного строевого командира-общевойсковика ставят на дело - в котором он совершенно не шурупит, другого – «органически не переваривающего штабную работу», назначают на главную штабную работу…
Где логика, бл@дь?!
Мда… К сожалению после подлого удара стихии, из Политбюро никого в живых не осталось, чтоб ласково взяв за «фаберже», вежливо поинтересоваться:
- Что творим, сцуки?
«Чем дальше в лес – тем толще партизаны».
Загадки только множатся…
Арест, а затем казнь без суда и следствия Штерна - обычно связывают с «Делом авиаторов», с пролётом германского транспортного «Юнкерса», валя таким образом всё в кучу.
На самом же деле это досадное происшествие случилось 15-го мая, а арестован Григорий Штерн был 7-го июня. И не в связи с плохой работой ПВО, а по показаниям командиров данных в…
Кто угадает с трёх раз – тому пирожок.
Нет, не в мае 41-го…
…В 1937-м году.
Как, так?!
Целых три года с небольшим, армиями, округами, фронтами и всей противовоздушной обороной Красной Армии руководил «левый эсер», участник «троцкистского заговора», участник «антисоветского военно-фашистского заговора в РККА», «германский шпион»…
А «кровавая гэбня» знала это и смотрела на его деятельность сквозь пальцы.
И тут вдруг вспомнили.
Так разве бывает?
Это – далеко не единственный пример.
У чекистов имелись чемоданы компромата на многих высокопоставленных командиров РККА, не только на одного Штерна. Например, на участие маршала Шапошникова в антисоветском заговоре и шпионаже в пользу Германии, донёс ещё в 31-м преподаватель Военной академии Бежанов-Сакверелидзе. В течении целых четырёх лет, о той же его деятельности сигнализировала агент ОГПУ-НКВД Ольга Зайончковская. Наконец в 37-м, на него как на соучастника, дали показания комкор Примаков и маршал Тухачевский …
Но с уважаемого Бориса Михайловича - как с гуся вода!
Почему?
Тот, кто знает порядки существующие в Сталинскую эпоху, тот хорошо понимает почему. Чтоб арестовать «птицу» такого полёта как Шапошников или хотя бы Штерн, во-первых, нужен донос. Чаще всего таковой поступал от своих же коллег-военных: навряд ли Григорий Михайлович пил с чекистами водку на брудершафт и рассказывал им антисоветские анекдоты про Василия Ивановича и Петьку.
Это однозначно сделал кто-то из своих28.
Но этого критично мало!
Во-вторых, нужна санкция от руководства наркомата, к которому принадлежит потенциальная жертва репрессий. Это нерушимое правило действовало ещё со времён «Железного Феликса» и нарушивший его (Ежов, например) рисковал оказаться в той же расстрельной яме.
Про Бориса Михайловича то всё понятно – его «крышевал» сам Сталин, у которого он был кем-то типа «тайного военного советника».
А Штерн?
Видимо в «расстрельном» тридцать седьмом, в свою очередь руководство Наркомата обороны (конкретнее – Ворошилов и Шапошников) не дало санкции на арест Штерна.
Но в сорок первом власть поменялась!
У руководства военного ведомства встали проталкиваемые Хрущёвым «киевляне» - Тимашенко и Жуков. Штерн им не только чужой – но и прямой конкурент.
Косвенным доказательством может служить судьба арестованного на второй день войны будущего маршала Мерецкова.
Если на Штерна дали показания всего трое – командарм 1-го ранга Белов, комкор Урицкий, корпусной комиссар Петухов…
То на Мерецкова, загибайте пальцы: командармы 1-го ранга Уборевич и Федько, армейский комиссар 1-го ранга Смирнов, флагман 1-го ранга Орлов, командармы 2-го ранга Каширин и Халепский, армейские комиссары 2-го ранга Булин и Ланда, комкоры Левичев, Меженинов и Урицкий… Комдивы… Комбриги…
