- …Ты же не на передовой будешь, а в тылу. А самолёты зенитчиков бомбят редко: вы – очень неудобная цель для них.
Однако, не помогло.
Так я её в то утро и оставил – плачущую, всю в слезах…
***
По приезду в Кремль выяснилось, что со мной желают встретиться множество глав дипломатических миссий. И в первую очередь срочно вернувшийся из Хельсинки финляндский посол Юхо Кусти Паасикиви - которого «Лидер всех финнов» Маннергейм, буквально пару часов назначил…
Держите меня семеро!
…Министром иностранных дел!
Должно быть Густав Карлович понял что упорол косяк и теперь изо всех сил старается сгладить ситуацию.
Но я их всех без исключения тупо проигнорив – в том числе моего друга «Юхо», встретился лишь с Вышинским - Заведующим департаментом иностранных дел и даже позабыв поздороваться, спросил:
- Что с Орловым?
Тот, с просветлившимся ликом:
- С ним всё в порядке, товарищ Сталин. В самый последний момент его и других товарищей вывели и сейчас они находятся в шведском посольстве. Живы и что самое удивительно – невредимы.
Ничего, впрочем, удивительного.
Конечно, всё – все эти «массовые беспорядки» - было заранее очень хорошо спланированы… Возможно, что даже на уровне Генштаба. И его – этого плана «автору», меньше всего было нужно убийство советских граждан, тем более такого ранга - автоматически означающее войну, которую он хотел бы отсрочить до момента совместного с Вермахтом похода на Восток.
С некоторым оттенком восхищения думаю про Маннергейма:
«Молодец, нечего сказать! Однако, Густав Карлович, это тебе не поможет! Повод для войны был дан - даже не штурмом посольства, иль отказом выполнять условия очередного сталинского ультиматума, иль корявым словом в адрес Вождя Страны Советов… А самим фактом переворота!».
Сразу отлегло от сердца.
Однако, Вышинский продолжает, а я с крайней заинтересованностью слушаю:
- …Мало того, вместе с новым министром иностранных дел сам Маннергейм посетил шведское посольство, встретился там с сотрудниками светской дипломатической миссии - принёс им свои официальные извинения и обещал любые компенсации за причинённое беспокойство. Словами господина Паасикиви, он заявил даже, что готов незамедлительно начать переговоры об Персамо, совместной военно-морской базы на Аландах и возращению СССР трофейной техники и вооружения. Готов обсудить и вопрос об нейтралитете Финляндии в случае советско-германской войны.
Кивнув, я подытожил услышанное:
- На лицо явная попытка заболтать нас, с целью затянуть время.
- Я тоже так считаю, товарищ Сталин.
Целых пять секунд подумав:
- «Полюбите» пока мозги главам дипломатических представительств, товарищ Вышинский, особенно господину Паасикиви. Поторгуйтесь с ним, потребуйте гарантий… Ну, сами знаете – не мне Вас учить!
Посмотрев на часы:
- Ну, а я в Верховный Совет.
Если не было явной агрессии – когда война объявляется автоматически, то по Конституции-36 - чаще называемой «Сталинской», войну объявляет советский народ, чьим выразителем воли является Верховный Совет СССР.
Ну а я – исполняющий обязанности товарища Сталина, являюсь Председателем Верховного Совета СССР.
Это моя самая главная должность!
До начала внеочередной сессии Верховного Совета СССР, успел пробежаться по только что вышедшим номерам центральных советских газет и убедиться: Лев Захарыч и его «акулы пера» - отработали «на ять», правильно осветив военный переворот в Финляндии - как фашистский, прогитлеровский и антисоветский. Особый нажим в передовицах на оскорбительные высказывания главы финской военной Хунты в адрес товарища Сталина. На подобное наш народ реагирует особенно остро. Особенно если любит и уважает «Вождя и учителя трудящихся всего мира».
А «что-то» такое имелось и я его за время моего «пребывания» в теле Реципиента, многократно преумножил.
Успел позвонить Розалии Самойловне Залкинд - «Землячке», поздравить её с днём рождения и выразив сожаление, что не удастся как следует всем вместе «посидеть» - пожелал всего самого наилучшего: того - чего она и сама себе желает и, причём - вдвойне.
Успел подписать вынесенные Военным трибуналом приговоры польским офицерам. Не всем, конечно - а только тем, кто участвовал в Советско-польской войне 1919-1921-м году и следовательно автоматически попадал под определение «военный преступник». Все они приговаривались по «восьмой категории», то бишь к смертной казни через расстрел.
В том числе и (и прежде всего!) генералы Андерс и Берлинг.
(От автора: Здесь можно задать вопрос историкам – как нашим, так и польским:
Если «в реале» польских офицеров расстреляли в Катыни, то из кого состояли сформированные позже в Светском Союзе две польские армии?
