Следом – совещание Государственного Комитета Труда и Обороны (ГКТиО), главой которого я так же являюсь. Кроме главы Секретариата ГКТиО – всем известного Поскрёбышева, присутствовали Нарком обороны Кулик, Начальник войск тыла Косыгин и другие товарищи…
Ну и Заместитель председателя ГКТиО - Максим Захарович Сабуров.
Тоже кстати, один из «преемников».
Очень способный организатор-руководитель - который кроме вышеназванной должности, является Председателем «Государственной плановой комиссия при СНК» (Госплан СССР). В «реальной истории» прославился тем, что вместе с «антипартийной группой» (в которую входил «и примкнувший к ним Шепилов») - пытался свергнуть в 1957-м году Кукурузника. То есть человек политически активный, в нужном направлении мыслящий и достаточно решительный.
В общем, как говорил «в реале» Реципиент (или, кто-нибудь из борзых писак за него):
«Незаменимых у нас нет!».
В том числе, не является незаменимым и сам товарищ Сталин.
На полном серьёзе, я собираюсь сразу после войны с Германией уйти на пенсию – чтоб создать прецедент для тех, кто возглавит страну после меня. Про всех потенциальных преемников я сообщил «посвящённым», а уж те выберут по своему разумению наиболее достойного.
Убедившись, что в вышеназванных высших государственных структурах всё «на мази» и их на недельку-другую можно оставить на заместителей, на часок заскочил в Генеральный штаб ВС СССР, где пообщался с его Начальником - генерал-лейтенантом Матвеем Васильевиче Захаровым.
Ну и наконец, ровно в 15.00 прибыл в кабинет Заведующего департаментом иностранных дел, где происходило самое интересное в этот день:
Объявление войны Финляндии.
Хотя в соответствии с III Гаагской конвенцией 1907-го года достаточно и ультиматума - в котором объявляется, что неисполнение данного требования в известный срок - будет считаться законным поводом к войне (так называемый «casus belli»)… Всё же мы с Вышинским решили официально вручить финскому послу меморандум «О состоянии войны между СССР и Финляндией». Это жест в основном предназначен для западной «аудитории», перед которой не мешает лишний раз подчеркнуть свою «бело-пушистость».
По окончании «церемонии» отозвав в сторонку бледного как мраморный обелиск на кладбище Юхо Кусти Паасикиви и, «тет-а-тет» говорю ему «на ушко»:
- Передайте своим соотечественникам, мой друг, чтоб не вздумали играть в партизанскую войну. Всех партизан, конечно - по вашим лесам, рекам, озёрам, да болотам – не выловить. Но вот городское и сельское население… Запросто!
Вижу, что внимательно внемлет и продолжаю в том же духе:
- Вас всего-то три миллиона, не забывайте. Поселю по финской семье в каждом нашем колхозе от Смоленска до Чукотки, от Кушки до Анадыря и через три поколения – финская нация исчезнет с лица матушки Земли!
Не забываю и про «виртуальный пряник»:
- Ежели финский народ поведёт себя цивилизованно – как он вёл себя до восемнадцатого года, то никакой «советизации» и «социализма» не будет. Живите, как хотите - нам и без вас есть чем заняться.
Мой друг Юхо наконец разомкнул уста:
- Хорошо, господин Сталин. Я передам ваши слова финскому народу.
Глядя ему в спину, вздыхаю втайне:
«Лишь бы тебе шею до этого момента не свернули».
В самый последний момент, прямо перед вылетом в Выборг, узнаю что в этом подлунном мире произошёл ещё один военный переворот.
В столице Ирака Багдаде, группа прогермански настроенных высокопоставленных военных (так называемая «Золотая четвёрка») во главе с генералом Рашидом Али-Гайлани, подняла две пехотные дивизии и окружила ими дворец регента Абд аль-Иляха.
Думаю про сэра Черчилля:
«Всё-таки Уини не внял моему предостережению… Но ничего! К следующему – о том, что Турция вот-вот присоединиться к Третьему Рейху и станет угрожать нефтяным промыслам в Персии - он отнесётся гораздо серьёзнее. А это мне будет очень и очень на руку».
Правда, «недолго музыка играла» - через месяц англичане восстановят «статус-кво» в ходе «Тридцатидневной войны».
Но об этом ещё никто не знает. Кроме меня и находящегося в Америке Вольфа Григорьевича Мессинга, который сделает соответствующие ставки. В этот раз сумма будет весьма и весьма «кругленькая» - приближающаяся к сотне миллионов «зелени», ведь это не конкурс кинозвёзд за очередного «Оскара»…
На кону стоит ближневосточная нефть!
Глава 11. Откровенный разговор на запретную тему.
Император Наполеон Бонапарт, в ответ на мольбы поляков воскресить Польшу, 1806 г.:
Сергей Юльевич Витте, Председатель кабинета министров Российской империи:
