Шокирующая музыка полностью

В эти безрадостные дни, когда продажи компакт-дисков стремительно падают, маркетологи звукозаписывающих компаний терпят критику тех, кто жалуется, что талант теперь подчинен внешности, ценность – целесообразности и быстрому заработку. Молодежь в деле. Всегда стоит с подозрением относиться к людям, которые брюзжат о растущей роли молодости: обычно это означает, что жалобщик просто стареет.

Есть целая волна, скажем, молодых скрипачек, которые привлекательно выглядят на обложках компакт-дисков, и все они, безусловно, умеют средне играть на скрипке. Яша Хейфец тоже играл на скрипке, но теоретически мы на него сегодня и не посмотрели бы, если бы он не выглядел так же привлекательно, как Анне-Софи Муттер в платье без бретелек.

Конечно, были и сознательные попытки повысить продажи за счет щекотания страстей. Ванесса Мэй позировала для обложек в мокрых футболках и тоже неплохо продавалась (подозреваю, не за счет переманивания потенциальных покупателей у Яши Хейфеца).

Линда Брава получила известность, появившись в журнале Playboy в одной лишь скрипке. Мужчины тоже не остаются в стороне: от общественности не ускользнуло, что тенор Йонас Кауфман выглядит лучше, чем Энрико Карузо. (Мы также знаем, что он потрясающий певец.) Дирижерам нужны экстравагантные прически, певцам – высокая мода и макияж. Полки с пластинками переполнены изображениями с манящими проявлениями – возбуждение вырвалось на свободу в священных пределах классической музыки.

Единственно новое в классической музыке – это пуританство. Если вы что-то и поняли из этой главы, так это то, что секс присутствовал в классической музыке всегда. Вряд ли это ужасное открытие означает, что вы стали меньше любить музыку; на самом деле ваше понимание ее может только расшириться.

Было бы извращением, если бы столь важный элемент жизни чудесным образом отсутствовал в музыкальном произведении. И всё же именно это пытались сделать ценители классической музыки, особенно со времен Бетховена. Предполагается, что дар музыкального вдохновения является «божественным», приходящим с высшего уровня. Секс и низменные человеческие инстинкты там не существуют, поэтому великая музыка не имеет к ним никакого отношения. Она о «более тонких вещах».

Но музыка – она о свете и тени, наших земные чаяниях и неприятиях, в том числе и тех, что ниже пояса. Вот почему мы можем пропустить мимо ушей это пуританское недовольство. Честно говоря, старый храм только украсили бы граффити и несколько пикантных фотографий. Если декольте окажется таким же стимулом, как имя «Шуберт», для того чтобы взять диск с полки и ознакомиться с ним, я полагаю, что композитор и его музыка достаточно велики, чтобы выдержать такое сопоставление. Не имеющие отношения к делу изображения могут быть многочисленны, но они эфемерны. По моему опыту вещания, интеллект большинства новичков в музыкальной классике позволяет им очень быстро отделить талант от сисек. И кстати, вышеупомянутый человек-грудь, Пуленк, однажды написал эссе, восхваляющее банальность. И вот, через пятьдесят лет после его смерти мы дрейфуем в море этой банальности. Интересно, что бы он сказал сейчас?!

Если все эти поиски секса между нотами кажутся вам слишком легкомысленными или вуайеристскими, будьте уверены, на самом деле, это вполне респектабельное академическое занятие. Выдающийся сэр Джордж Гроув написал в первом издании своего «Словаря музыки и музыкантов» (1882), что «по сравнению с Бетховеном Шуберт – как женщина по сравнению с мужчиной». Из этого двусмысленного сравнения вытекают всевозможные последствия, и современные музыковеды не упустили эту возможность. Повторяющиеся «бам-бам-бам» в конце бетховенских симфоний сравнивают с музыкальным эквивалентом миссионерской позиции (послушайте, например, конец Девятой – действительно, «Ода к радости»).

Бедняга Шуберт, разоблаченный через свои сексуальные предпочтения!