– Разрешите пройти в дом, – перебил ее Борис. Он краем глаза заметил, что к первому рабочему присоединился еще один, и они снизу уставились на балкон второго этажа, будто для них разыгрывали сцену из пьесы.
– А разве вас когда останавливал мой отказ? – Катрин Орхе посторонилась, и когда Борис зашел внутрь, с грохотом захлопнула за ним дверь, да так, что в комнате, на этажерке дзинькнули фарфоровые пастушки и вазочки.
– Так вот я хотел представиться…
– Какая мне разница Джон вы или Рон, вы бюровцы черные поганцы, угнетатели несчастных и…
– Послушайте, не трудитесь выдумывать для меня нелестные эпитеты, я уже понял ваше отношение к бюро.
– Может это поможет вам задуматься о себе и своей работе, – сказала она.
– Я знаю вы злы на бюро…
– Злы, – передразнила она его и добавила: – Еще скажите грущу от недовольства.
Борис, не обращая внимания на ее саркастические высказывания, продолжил:
– … за то что вам запретили гадать.
– Зла я на бюро не только за это, а много еще за что.
– Даже если и так, я надеюсь, вы мне не откажете в помощи.
Она подняла брови и удивленно глянула на него. А потом вдруг хохотнула и сказала:
– Хотите, чтобы я вам погадала жениться ли вам на какой-нибудь дуре? Хотя нет, судя по вашему напряженному, озабоченному лицу у вас никакой дуры нет. Значит, вы хотите, чтобы я нашла вам преступника. Так вот, гадать мне запрещено! – рявкнула она – Так что… ВОН!
И она трясущийся рукой указала ему на дверь.
– Дело касается не лично меня, оно касается жизни многих людей, – проникновенно сказал Борис. – Я надеялся, что вы поможете предотвратить катастрофу.
– Может я бы вам и помогла, если бы вы пришли с разрешением на возобновление моей деятельности. Оно у вас есть?
Борис отрицательно покачал головой.
– Собственно как и вашей совести, – сказал она и опять указала на дверь.
– Я всего лишь хочу, чтобы вы объяснили, что ваш прадед Иероним имел ввиду в одном из своих пророчеств. Там говорилось о катастрофе и гибели людей, и что в этом будут виноваты двое.
– Виноваты двое? – эхом повторила она. Она вдруг судорожно вздохнула и сипло произнесла. – Пророчество начало сбываться?
– Вы о нем слыхали? – насторожился Борис. Ему приходилось недоговаривать, юлить, так как он не мог напрямую говорить об апокалипсисе, это было строжайше запрещено бюро во избежание паники, но при этом он должен был каким-то образом о нем вести беседу.
– Разве бюро такое милое, что знакомит меня с тем, что расшифровывает пророчества моего прадеда? – она сложила руки на груди. – Бюро только забирает, как захватило почти все наше имущество.
– Что? О чем вы ? – удивился Борис. Так как конфисковать имущество не было в правилах бюро, все же это была не средневековая инквизиция и не современный банк.
– Пятнадцать лет назад бюро взялось расшифровывать пророчества моего прапрадеда. Они пришли и забрали все дневники, все письма и даже семейные реликвии, которые принадлежали не прадеду, а следующим поколениям. Бюро украло не только историю и память моей семьи, но под предлогом расшифровки обокрали нас дочиста, забрав драгоценные и старинные вещи.
Борис был немало этим удивлен. Встречая в бюро дневники и письма Иеронима или его родных, он и не подозревал, что они были отобраны незаконно, без согласия родственников.
– Низвергли нашу семью в нищету. Теперь отобрали у меня работу. И еще у вас хватает наглости приходить сюда и что-то просить у меня?
– Ради жизни других, – сказал Борис. – Потому как пророчество начало сбываться. Вы же слышали о рухнувшем дирижабле?
Она отрицательно помотала головой. Борису показалось, что Катрин стала бледной и чувство злости в ней сменилось беспокойством, а может даже испугом.
– Так вот, – продолжил Борис – это только начало пророчества. И чтобы предотвратить гибель простых людей мне надо найти двоих. Деву воительницу и безымянного рыцаря восхваляющего черный напиток. Может вы знаете или можете предположить, что это значит?
Катрин вдруг схватилась за щеки и заходила по комнате. Борис решил, что она не может принять решение, помогать ему или нет.
Вдруг в соседней комнате скрипнула половица, Борис глянул на закрытую дверь, за которой была то ли кухня, то ли следующая комната. Из-под двери лился более яркий свет и на секунда его закрыла тень. Борис хотел спросить Катрин, кого она там скрывает, но ему хватало и того, что она воспринимала его, как бюровца, в штыки, один неверный вопрос и она перестанет говорить с ним. И он промолчал. Может там бродит кот, а может и любовник, какая ему разница.
– Так как же понять слова вашего прадеда? – спросил ее Борис.
Катрин остановилась и посмотрела на него каким-то затравленными, испуганными глазами.
– Как я могу это знать, – пробормотала она. Появившаяся в ней тревога стерла с ее души всю злость.
– Тогда как же мне найти их?
– Хотите чтобы я все же погадала, – горько сказала она.
