– Мадемуазель Гаррель, корпус филид, отряд «стихии», квадра «вода», – сказал Купидон торжественно, – прими наши дружеские поздравления.
Натали хихикнула:
– Я всегда знала, что Кати – та еще штучка.
Вытаращившись на студенческий жетон своей соседки, я с удивлением разбирала появившиеся на нем новые мудры:
– Бордело, оват, «металлы», «медь»?
– Нас всех распределили, – Жоржетт не могла долго молчать, – всех до единого. Эти голубки, – она показала на Эмери и кузину, – даже в одной квадре. Фабинет – «флора», «ромашки», я в отряде, – Жоржетт выпятила грудь, – «фауна», квадра «лисицы».
Я посмотрела на Делфин – она явно была расстроена. На ее жетоне стояло «металлы, серебро».
– Дамы и господа, – подняла я чашку, – давайте поздравим друг друга?
Бордело расхохоталась:
– Нет, Гаррель ничего не понимает! Ничегошеньки! Купидон, покажи ей «Свод»!
Мальчик раскрыл книгу, пододвинул ко мне. На странице была изображена пирамида.
– Вот это, – пальчик Эмери ткнул в основание треугольника, – обрати внимание, отряд «флора», в нем сто девяносто две квадры.
– Пятьсот восемь человек, – подсчитала я, пока не понимая, к чему клонит Купидон. – В «фауне» сорок восемь квадр… Ах…
Значит, чем выше расположен отряд в пирамиде, тем он малочисленнее. В «металлах» было всего сорок восемь студентов, а на вершине под надписью «стихии» стояла лишь дюжина имен.
Я смущенно улыбнулась, перевернула страницу.
«Катарина Гаррель оштрафована на двести баллов за неосторожное обращение с опасным зельем, повлекшим за собой…»
Делфин захлопнула книгу:
– Бофреман сказала, что ты случайно пролила на нее разъедаловку, Кати.
– Кому сказала? – спросила я дрогнувшим голосом.
– Лекарям, а они, в свою очередь, то же самое сообщили монсиньору.
Какой кошмар! Мерзавка в очередной раз меня обыграла! Если бы она пожаловалась ректору, обвинила меня в нападении, я могла бы оправдаться. Теперь нет. Представив, как я стою в кабинете монсиньора Дюпере, лепечу свою жалкую правду: «Нет, нет, это не я, честное благородное слово… Нет, не неловкость, мадемуазель де Бофреман сама…» Проклятье!
Даже вкус шоколада показался сейчас неприятным.
Друзья болтали, обмениваясь впечатлениями о сорбирском лабиринте. Их маршруты, действительно, различались. Сестренки Фабинет с присущей им робостью отстали от основной группы бегущих, свернули у первого же питьевого фонтанчика, чтоб срезать путь и, поплутав какими-то коридорами, вышли в солярий башни Ветров, где собирался их отряд «флоры». Марит и Маргот казались вполне довольными жизнью. Ромашки – это мило, в квадре еще две девочки-первогодки. Жоржетт задирала нос, сообщала, что натуральный цвет ее волос – рыжий, поэтому квадра «лисицы» подходит ей великолепно. Натали и Купидон держались вместе, и на площадке, где я шагнула по доске в туманную неизвестность, они повернули налево.
– Из виконта де Шанвера тот еще бегун, – хихикала Бордело. – Боюсь, что если и повзрослев, он будет так потешно ковылять, ни одна дама… Все, все, Купидончик! Ладно, обещаю, что и через пять лет тебя подожду.
Они спустились по обычной мраморной лестнице, перебрались через реку по подвесному мосту на остров.
– И оказалось, – гордо сообщил Эмери, – что наш путь самый удобный. Деманже, например, слетела в «металлы» подобно…
– Избавь меня от сравнений, – перебила Делфин хриплым, как после плача, голосом. – Я прошла по доске до самой скалы. Кати ее видела. Там можно было карабкаться наверх по канату, но… – девушка поморщилась. – Мэтр Девидек, его голос постоянно меня поддерживал, предложил выбирать: трудное долгое восхождение или прыжок в бездну.
«Чего? – мысленно удивилась я. – А почему Катарине Гаррель никто ничего не предлагал?»
И тут же ехидный голосок в голове ответил: «Может, если бы упомянутая мадемуазель поменьше вопила про чиряки на начальственные седалища…»
Святой Партолон! Я покраснела.
– И ты прыгнула, Делфин? Отчаянная смелость.
Деманже пожала плечами:
– А чего бояться? Учитель все контролировал. Он сказал, что, если я не удержусь на канате, результат будет тот же, я просто решила не умножать сущности.
– И кто еще в твоей квадре?
Ответ прозвучал после небольшой паузы:
– Лавиния дю Ром, Анриетт Пажо и… Сама догадаешься?
– Мадлен де Бофреман, – пролепетала я, поняв, почему подруга так расстроена. – Какой кошмар.
Лазар присвистнул:
– Повезло так повезло. В сравнении с этим даже наш Виктор де Брюссо кажется чайной ложечкой дегтя в целом океане меда.
Мы с Делфин вместе шли на лекцию по консонанте, у нас с подругой вообще большинство предметов в плане занятий совпадали.
– Ты даже не представляешь, сколько гадостей мне сегодня пришлось наслушаться.
Я спросила:
– Бофреман здорова? Лекари ее подлатали?
– Более чем. Шанвер вместе с ними колдовал над своей невестушкой почти до рассвета. Ах, Арман! Он так заботлив, – передразнила Дерфин писклявые голоски фрейлин. – Ах, блистательная четверка Заотара… Ах умница Мадлен… Она так благородна, простила Шоколадницу…
– Ничего себе прощение! – фыркнула я. – Двести баллов штрафа и ярлык неумехи.
Деманже махнула рукой:
