– Все образуется со временем, – философски вздыхал Гонза, – рано или поздно, так или иначе.
Он каждый день уходил куда-то по своим крысиным делам, но ночевал всегда в моей постели, устроив себе норку внутри запасной подушки. Делфин, не будь она так увлеченной играми в политику, могла с десяток раз обнаружить моего фамильяра. Это меня тревожило – не политика, а опасность раскрытия тайны. Раз Гонза не мог, подобно другим сорбирским демонам, растворяться в пространстве, его нужно было легализовать, придать официальный статус.
Еще одна проблема в довесок к прочим. И ко всему, в академии происходило что-то непонятное – студентам ничего не сообщали, поэтому слухи курсировали самые зловещие. Ректор болен или вообще мертв, монсиньора Дюпере никто не видел уже несколько недель. Зато мадам Арамис скандалила с Картаном, кто-то заметил в коридоре при канцелярии автоматонов, переносящих нечто громоздкое – наверняка, оружие. Мэтр Раттез – наставник безупречных – запер сорбиров в Белых палатах, не выпускает их даже в столовую. Из башни Живой натуры слышали истошные вопли, мэтр Гляссе абсолютно точно вырастил боевого гомункула и скоро заставит чудовище тренироваться с отрядом «стихии».
Последний слух был самым нелепым и оттого наиболее стойким. Лично я в него не верила. Но именно он натолкнул меня на мысль, как решить одну из наших проблем, самую неотложную. Оват Боше, любимый ученик преподавателя биологии, свидание с которым мне организовала Натали Бордело, выслушал меня со вниманием, потер родимое пятно над бровью, пожевал губами:
– Идея неплохая, Кати – пожалуй, мэтр ее поддержит. Он давно жалуется на недостаток исследовательского материала.
Боше пересек тот рубеж, что отделяет подростка от юноши, голос его постоянно то срывался на визг, то опускался в гулкий басовый тембр. Это было забавно настолько, что приходилось прилагать усилия, чтоб не хихикать.
– От мэтра Гляссе потребуется лишь поставить подпись под прошением, – я протянула овату лист бумаги, – здесь все изложено по пунктам, смотри.
Текст мы составили вместе с Гонзой, для чего проштудировали не только «Свод законов и правил Заотара», но и десяток других фолиантов из библиотеки.
Боше углубился в чтение, а я, заглядывая ему через плечо, поясняла:
– Введение. Запрет на содержание домашних животных в стенах академии законом не является – он, скорее, дань традиции.
– И предосторожность, – возразил оват. – Обычные звери трансформируются в Заотаре под действием его магии.
– Об этом дальше, смотри, там отделено абзацами: аргумент, контраргумент. Возможность изучения трансформаций…
Парень кивал и даже несколько раз улыбнулся:
– Только тех, кто уже обитает в Заотаре?
– Да, это уже произошло, не умерщвлять же этих несчастных созданий. К тому же, студенты перестанут прятать их в дортуарах, опасаясь проверок старост, и смогут обеспечить подобающий уход.
Глаза Боше мечтательно затуманились:
– Будет ли это касаться также серых крыс и… например, тараканов?
«У нас есть тараканы?», – мои плечи брезгливо передернулись, но я с улыбкой закивала:
– Всех созданий натуры, разумеется – видишь, эта фраза в прошении дважды подчеркнута.
Окрыленный Боше отправился к своему учителю, и уже к концу недели Натали за обедом передала мне подписанное мэтром Гляссе прошение, я же, в свою очередь, отнесла его в канцелярию секретарю мэтру Картану.
Гонза, которого вопрос месье Боше о крысах очень возбудил, устроил вылазку в оватские дортуары, а после, хихикая и закрывая глаза, рассказывал о результатах:
– Этот любитель животных дрессирует целый отряд грызунов, а тараканы… Кати! На зеленом этаже проводятся тараканьи бега с тотализатором и ставками! Боше в лепешку расшибется, но заставит своего мэтра поддержать прошение.
Нам оставалось ждать конца септомбра и решения, которое огласят во время ученического совета. Но не бездействовать, есть вторая проблема: Виктор де Брюссо и мой платок.
– В принципе, – размышлял фамильяр, свернувшись калачиком на подушке, – можем вообще пустить все на самотек. Ну, попробует этот мерзавец опять наложить проклятие пожалуешься ректору или Девидеку.
– Сорбир как раз и предостерегал меня от жалоб, – напомнила я.
В разговоре принимала участие также Натали Бордело, она вообще последнее время к нам в гости зачастила. Нет, я не возражала, наоборот. Они здорово подружились с Гонзой, перешли на «ты», и именно крысенышу наша кокетка поверяла сердечные тайны: она отчаянно флиртовала с Лазаром, а я, каюсь, слушать об этом уже не могла.
Сейчас девушка возмущенно фыркнула:
– На самотек? Пожаловаться? Да это немедленно покажет слабость Катарины. Она просто обязана поставить Брюссо на место!
– Ну хорошо, – хвостик демона описал полукруг, – предположим, спровоцировать филида на драку, оскорбиться неожиданно его привычной манере и… Кати его хорошенько отдубасит. Можно еще, например, авансом выдавить Брюссо один глаз и потребовать свою вещь под угрозой потери второго.
– Отдубасить? Выдавить глаза? Гаррель – девушка, это чудовищно.
– Так предложи что-нибудь более женское.
