– Огромный демон, просто огромный… Как дом, как башня…
То, что они с товарищами последние несколько часов бродили внутри дохлой демонской туши, Шанвера особо не поразило, это всего лишь плоть. И спешку он считал излишней. Поздно торопиться, все уже случилось. Никакой стражи трибунала не будет, его величество дал понять подданным, что тайн в Заотаре для него не существует, теперь он вызовет к себе ректора для аудиенции и последующего разбирательства. Монсиньор Дюпере тоже это понимает, и если бы Девидек удосужился сначала посоветоваться с ректором…
Арман резко остановился:
– Шарль был с тобой? Он не пошел провожать Катарину?
Лузиньяк удивился:
– Гаррель? Она тоже была в… здесь? Ты побледнел! Что случилось? – рыжая голова сорбира дернулась – Шанвер встряхнул его за плечи. – Девидек присоединился к паре Румеля, я встретил их… где-то там. Нет, Гаррель с ними не было… Куда? Стой!
Но Арман уже несся обратно. Катарина в опасности. Его нос вбирал запахи, разум вычленял нужный, тело стремилось по следу. Катарина…
Дионис нагнал друга, когда тот стоял у свежей каменной кладки, закрывающей арку прохода.
– Что ты творишь?
Не отвечая, Арман стукнул кулаком о стену. Кати там, он должен ее спасти.
Неожиданно колени его ослабли, в голове помутилось, Дионис крякнул, поддерживая массивное тело:
– Прости, дружище, мне пришлось воспользоваться магией, ты…
Больше Арман ничего не слышал и не чувствовал, разве что воображал аромат мускуса и ворчание своей драгоценной Урсулы: «Ты такой дурачок, малыш, такой благородный, доверчивый дурачок».
– Полегчало? – спросил Лузиньяк, когда Шанвер открыл глаза. – Лежи, ты в госпитале.
Арман попытался приподняться, но обессилено рухнул обратно на подушку. Действительно, госпиталь, комната, перегороженная льняными занавесками, мягкий потолочный свет, запах лекарств и чистоты.
– У тебя истощение, – сообщил Дионис, и табурет под ним жалобно скрипнул. – Лекари велят оставаться в постели хотя бы до завтра, и, если бы не твоя эпохальная ненависть к шоколаду, я угостил бы тебя питательными зернами какао, которые, кстати, одна наша общая знакомая обожает.
Друг хихикнул:
– Теперь о ней – не о любви или нелюбви к шоколаду, а о Шоколаднице. Она в порядке, мне пришлось вообразить себя тайным воздыхателем и проникнуть в филидские дортуары. Мадемуазель Гаррель сладко спит в своей постели, даже не разобрав прически – уверен, во сне ей видится исключительно маркиз Делькамбр.
Тревога Армана испарилась без остатка, когда Лузиньяк добродушно осведомился, за каким и с какого Балора его сиятельство решил самоубиться под завалами демонской плоти, Шанвер прикрыл глаза, демонстрируя слабость. Отвечать не хотелось. Кати не пострадала – это главное.
Дионис еще ненадолго с ним остался, принес извинения за свои обморочные сорбирские заклинания, в красках живописал путешествие из подвала с телом маркиза на плече.
– А сплести мудру уменьшения не судьба? – зевнул Арман. – Простое оватское заклинание.
– Которое используют для неживой материи. Я опасался так рисковать, да и, если начистоту, времени на размышления не оставалось. Стены стали рушиться сразу после того… Уснул? Ну, ну, отдыхай…
Шаги друга затихли, и Арман действительно стал засыпать.
Завтра вечером у него свидание с мадемуазель Гаррель, завтра все будет абсолютно прекрасно…
Жизнь пошла своим чередом. Лекции, уроки, тренировки. Через неделю, когда, по мнению Гонзы, наше слияние достаточно закрепилось, мы попробовали вместе управлять уже моим телом. Ничего сложного: просто Катарина Гаррель шаталась по коридорам строевым шагом, так громко топая каблуками, что, не будь пол академии зачарован, оставляла бы в нем выбоины.
Я выбралась из штрафных минусов, освоила несколько несложных фаблеров под руководством мэтра Матюди, приняла участие в пластическом спарринге на уроке минускула.
Моим противником назначили Мартена, и мы с ним некоторое время стояли на противоположных сторонах возвышения в зале Шороха, пытаясь мудрическими связками спихнуть друг друга с постамента. Я особо не старалась, поэтому спрыгнула с возвышения первой, признав поражение.
– Шоколадница сражается полную силу лишь с Шанвером, – разочарованно пробормотал кто-то из студентов.
Мэтр Девидек этого «кого-то» немедленно поставил в следующий спарринг, а я вернулась на свое место.
