– Кати, – проговорил он, откашлявшись. – Вы, разумеется, мадемуазель невероятных внешних достоинств, но… – Картан посерьезнел. – Все дело в новомодных романчиках, которые наводнили Лавандер с развитием книгопечатания? Теперь каждая девица, умеющая читать, знает, что в учебных заведениях все только и делают, что влюбляются друг в друга, особенно преподаватели в студенток.
Я отчаянно покраснела. Романчики стоили по два зу и один, если принести лавочнику уже прочитанный на обмен.
– Вы прелестное дитя, Катарина, но лишь дитя, а я – взрослый мужчина. Мое к вам дружеское участие, как вы выразились, основано на дружеской симпатии. Юная умница из Анси напомнила пожилому Рене Картану его самого, сорок лет назад приехавшего из Дрома поступать в академию.
– Сорок? – ахнула я.
– Мне шестьдесят четыре года, Катарина. Произведя нехитрые арифметические вычисления, вы поймете, в каком нелепом возрасте я стал студентом Заотара, надел зеленый мундир овата и сел за одну парту с детьми.
– Святой Партолон!
– О да, это было непросто. Я тоже, как и вы, не владел мудрами, день и ночь зубрил консонанту, добился перехода на следующую ступень.
– Вы филид?
– Да, – кивнул секретарь, – и стал бы сорбиром, имей хоть какой-нибудь завалящий дворянский титул. Но происхождение закрыло для меня эту возможность. Теперь вы понимаете, дитя, причины моего к вам участия? Вы – это я сорок лет назад.
Посмотрев на мэтра Картана абсолютно новыми глазами, я несмело улыбнулась. Шестьдесят четыре? Да он старше месье Ловкача.
– Итак, Кати, что у вас с Сержем?
– Мэтр Мопетрю в своем праве, – ответила я спокойно. – Ваша протекция оскорбит как его профессиональную гордость, так и мои способности. Буду учиться, тем более теперь, когда передо мной ваш великолепный пример.
Секретарь кивнул, соглашаясь, и достал из ящика стола бумаги:
– Что ж, давайте составим наш план, Катарина.
Кроме введения магии, которую преподавал мэтр Оноре, и мудрописания, оваты-первогодки должны были изучать историю, географию, ботанику, арифметику, основы музыки и живописи.
– Общие дисциплины мы вычеркиваем, – делал отметки мэтр Картан, – монсиньор просмотрел ваш экзаменационный формуляр – с этим у вас прекрасно, Оноре и Мопетрю оставляем. Учтите, Кати, оба эти мэтра в конце года должны дать вам наилучшие рекомендации. Теперь посмотрим, что мы можем отщипнуть у второй ступени.
Расписание филидов повергло меня в растерянность. Что за странные предметы?
– Фаблерохоралия, – предположила я, – это пение мудр? Тогда пластика – это минускул?
– Браво, Катарина. Вы действительно сообразительная девушка. К сожалению, без консонанты оба эти искусства вам недоступны. Мы возьмем магические историю с географией и, пожалуй, головоломию.
– А, например, магическую ботанику?
– Она тоже требует мудр, как и дрессировка магических животных.
– Какая жалость. А вот, – я посмотрела в соседний листок, – артефакторика?
– Увы, это программа второго года зеленой ступени.
– Получается, у меня всего пять предметов?
– Более чем достаточно. Свободное от уроков время посвятите самостоятельному обучению, – перо в руках секретаря порхало над бумагами. – Должен уточнить, Кати: во время уроков вы должны находиться либо в библиотеке, либо на лекции. Если вас заметят в коридоре или спальне – штраф. Сколько баллов отвесил вам Серж?
– Двести.
Метр Картан вздохнул:
– Постарайтесь на каждом занятии, которое посещаете, быть активной, сравняйте счет, иначе вам повысят плату за обучение. Маркиз де Буйе сможет?..
– Нет, нет, – замахала я руками. – Ни в коем случае.
– Когда я был студентом, плата была символической, к тому же можно было получить стипендию за прилежание. Вам намного сложнее.
Разговор о деньгах заставил меня вспомнить о двадцати коронах за форму и мадам Арамис, и настроение моментально испортилось.
– На какой урок мне идти сейчас? – спросила я.
Мэтр Картан сверился со списком:
– На сегодня у вас все, мадемуазель Гаррель. Оваты займутся общими предметами, лекции филидов начинаются завтра. Ступайте в библиотеку, ваше расписание скоро появится в «Своде законов».
Поблагодарив секретаря, я присела в нижайшем реверансе и отправилась самообразовываться.
Итак, корова моих проблем не стала меньше, я откусила лишь кисточку от ее хвоста. Но беседа с секретарем меня воодушевила. Мадам Арамис? Зайду к ней после ужина, признаюсь в банкротстве, попрошу записать в долг. Консонанта сейчас гораздо важнее. И почему я не спросила у мэтра Картана, что такое головоломия? Странное ведь словечко.
Библиотека была огромной, уже привычно огромной, поэтому нисколько меня не поразила. Зайдя туда на цыпочках, потому что на двери висела табличка с требованием соблюдать тишину, я подошла в автоматону за конторкой:
– Добрый день.
Стеклянные глаза механического библиотекаря тревожно завращались, я испугалась, что опять ляпнула что-то, не входящее в его инструкции, и замолчала. Но обошлось: в голове служителя что-то щелкнуло, он растянул в улыбке слишком безупречные, чтобы быть человеческими, губы:
– Катарина Гаррель из Анси, первый год обучения, корпус филид. Чем могу помочь?
