Арман широко улыбнулся, представив, как его кулак с глухим звуком утопает в рыхлом пузе Шариоля. Нет, нет, никаких мудр, никаких заклинаний – благородная сталь, как это принято у шевалье, а рукопашная… Арман выбьет шпагу из руки виконта, отбросит свою, ибо благородный муж не направит клинок на безоружного, и от души врежет…
В безмятежнейшем из своих настроений маркиз Делькамбр вернулся в академию, отдохнув телом и воспрянув духом. Горячий обед, полчаса дневного сна, сорбирское испытание. С этим проблем не будет? Пустое. Даже если они возникнут, ничего страшного. Его драгоценная добыча будет ждать столько, сколько нужно. Но лучше бы преуспеть именно сегодня. Тогда победу можно отпраздновать, закатить дружескую пирушку в гостиной филидов – небольшой мальчишник, междусобойчик. И там спровоцировать виконта де Шариоля. Гастон – болван и фат, раскачать его будет проще простого.
У дверей столовой залы Армана окликнул Филипп дель Монд, сорбир, тоже направляющийся обедать в компании приятелей – Анри дю Рюмеля и Патрика де Клермона. Разумеется, при общении между собой молодые люди все дворянские приставки и титулы игнорировали.
– Готов, Шанвер? – спросил Монд, поправляя белоснежные манжеты. – Говорят, ты вчера пошел вразнос?
– А вы, господа, посвятили время молитвам и медитации?
Клермон с Рюмелем обменялись многозначительными взглядами. Анри протянул:
– Вот и посмотрим, что более действенно – пост и воздержание или твои непотребства.
– Посмотрим.
Арман вошел в столовую первым. «Посмотрим, и если сегодня у меня все получится, вы, святоши…» Но у него не получится, он пуст как устричная раковина, ему нечем наполнить заклинание.
Катарина Гаррель пила шоколад, склонившись над какими-то бумагами. Личико сосредоточено, губы чуть шевелятся, как будто мадемуазель читает вслух. Притворщица, кривляка! Все в зале сейчас замолкли, устремив взгляды на великолепных сорбиров, а она делает вид, что ничего не замечает? Ну, ну… Сто луидоров на то, что сейчас эта актриса вздрогнет, поднимет голову, улыбнется виновато и призывно. Три-четыре… Как по нотам. Улыбки Шанвер ждать не стал, отыскал в толпе Мадлен де Бофреман, свою нареченную невесту, ответил на приветствие, пошел к ней. Пусть теперь Шоколадница любуется на чужое счастье. От Мадлен неприятно пахло отрезвляющим зельем – кажется, в него входил экстракт дикого чеснока, но Арман поцеловал ее губки, поздоровался с Виктором. Фрейлины побежали к буфету, чтоб принести сорбиру кушанья. Жизнь прекрасна? Правда, шоколадница? Ты смотришь?
Но она уже уходила из столовой, не обернувшись. Суп из спаржи был комковатым и невкусным, овощи разваренными, от пронзительного голоса невесты к вискам подступала боль, но Арман жевал и пытался поддерживать беседу.
– Малыш Виктор нацелился на лавочницу, – сообщила Мадлен с ехидным смешком.
Брюссо улыбнулся:
– Не нацелился, милая, а почти поразил цель. Мадемуазель шоколадница… Арман, дружище, ты же не возражаешь? Несколько комплиментов, как бы случайное прикосновение, и вот меня уже приглашают разделить кабинку портшеза, демонстрируя ансийские кружева нижних юбок.
– Ты пришел позже шоколадницы, – перебила девушка, – Пажо, дю Ром, подтвердите. – Фрейлины послушно закивали головами. – Лжец!
– Потому что я от этого предложения отказался! – выпученные глаза Виктора его искренности отнюдь не демонстрировали. – За кого вы меня принимаете, дамы? За неразборчивого обжору? Мне нужна изящная позиционная борьба, королевская охота. Да будет вам известно, что мужчины не ценят плодов, падающих им в руки без усилий.
– Лжец, – повторила Мадлен. – Сто луидоров на то, что девица выслушала твои комплименты, позволила подержать за ручку и закрыла дверь портшеза перед твоим длинным носом.
– Ты подсматривала? – ахнул Брюссо.
– Этого мне не нужно. Тебя, милый, морочат, следуя древнему рецепту всех кокоток, разжигают интерес и страсть. Арман, хоть ты объясни этому болвану.
Шанвер поморщился, Бофреман, не дождавшись его ответа, продолжила:
– Авансы, обещания, не явные, но вполне различимые. Скорее всего, милый, тебя придержат на поводке, пока мадемуазель шоколадница рассчитает возможную прибыль. Дамы такого сорта обычно не размениваются на мелочи.
– Прибыль?
– О, это не обязательно деньги. Протекция, покровительство, приглашение туда, где можно познакомиться с добычей пожирнее.
– Что ж, – улыбнулся Брюссо, – я все это мадемуазель предложу. Пусть ждет обещанного, расплачиваясь за него авансом. И, кстати, Мадлен, откуда ты так хорошо знаешь, какие мысли находятся в головах падших созданий?
– Святые покровители, Виктор, неужели ты не помнишь?.. герцогиня Сент-Эмур была вхожа в наш дом… Ах, Арман меня простит за эти слова…
До Шанвера доносились только обрывки их разговора. Сам он, закончив обедать, возвращался в Белые палаты, чтоб пройти испытание. Да, герцогиня Сент-Эмур – одно из этих расчетливых созданий. Жанна-Мари де Ля Тремуй, дочь разорившегося провинциального дворянчика, сделала блистательную карьеру, став сначала шоколадницей герцога, а когда первая супруга отошла в мир иной, и его женой.
