Я отправилась в спальню. Сквозняк раздул оконные шторы и поднял с ковра какие-то белые лепестки – мои соседки забыли прикрыть стеклянную дверь в сад. Придется перед сном прибрать мусор, иначе завтра наша четверка получит штраф от строгой Делфин Деманже. Сундук стоял под моей кроватью, я опустилась на колени, чтоб его достать, и один из белоснежных лепестков привлек мое внимание. То есть не лепесток – это было птичье перо. Я оглядела комнату. Десяток перьев лежали на полу, образуя нечто вроде неявной дорожки от садовой двери к моей постели. На покрывале блестел золотистый кругляш. Святой Партолон! Это была монета! Луидор! Целый луидор! Я спрятала его под подушку, затем собрала перья и все, кроме одного, положила в сундук, из которого достала флакончик духов. Мишель обрадовалась подарку, я поцеловала девушку в щечку и устроилась на диване рядом с Натали.
– Ты светишься от счастья? – спросила та с улыбкой. – Неужели тоже повстречала на зеленом этаже некоего сорбира? Мы с Жоржетт…
– Бордело, – перебила я, – как думаешь, чье это перо?
– Совиное. А что?
– Да нет, ничего.
Дороте уже опять наигрывала на клавесине, и разговора можно было не продолжать.
Совиное перо и луидор в подарок. Справедливость все-таки существует, добро рано или поздно вознаграждается по заслугам. Я спасла сову, и теперь она так меня отблагодарила. Всем известно, что совы – существа волшебные. Если когда-нибудь мне предстоит получить собственного фамильяра, это непременно будет сова. Фамильяра? Кати, ты бредишь. Демоны-помощники есть только у сорбиров.
Зато у меня есть деньги, и завтра же я отдам все долги, которые успела наделать в академии, и даже оплачу стирку за целый месяц – нет, до конца года!
Сдачу с луидора я забрала у мадам Арамис полностью. Кастелянша вычеркнула мое имя из книги должников и осведомилась, не желает ли мадемуазель Гаррель оплатить стирку.
– Благодарю, – ответила я, – пока воздержусь.
Наутро, поразмыслив над нежданно свалившимся богатством, я решила распорядиться им иначе. По дороге в столовую я опустила письмо для месье Ловкача в почтовый ящик, оно звякнуло внутри, потому что, кроме самого послания, в конверте было запечатано шестьдесят серебряных монет. Старикам деньги гораздо нужнее, чем мне. И к тому же я опасалась прогневить судьбу излишествами. У меня все есть: чудесная одежда, писчие принадлежности, довольно мыла и зубного порошка. При должной экономии мне должно этого хватить до конца учебного года. А там посмотрим.
– Что касается вчерашнего заказа… – начал Купидончик, когда мы встретились за завтраком.
– Отмена, – перебила я. – Пусть таинственный наниматель ищет другого работника.
Эмери удивился, потребовал разъяснений, которые я, не таясь, предоставила. Мы шептались, склонив друг к другу головы. Когда Купидончик недоверчиво хмыкал, мои локоны дрожали от его дыхания. Мы с ним пришли на завтрак одними из первых, столовая только начинала заполняться студентами, поэтому нам никто не мешал.
– Что за нелепая история?
– Ничего не нелепая, – возразила я, – а очень…
– Сказочная!
– В хорошем смысле.
– Кати, совы не обладают разумом. То есть даже если предположить, что одна из них слушала твои стенания в беседке…
– Монете больше неоткуда было взяться, – объяснила я. – У моих соседок в кошельках водятся только серебро и медь. При этом ни Натали, ни Марит с Маргот денег не теряли.
– Ты спрашивала?
– Разумеется, только… ну, осторожно… неявно.
– Чтоб твои товарки не прознали о твоем банкротстве, – понимающе улыбнулся Купидон, – и не ранили гордость Катарины предложением помощи.
Я отчаянно покраснела и вздернула подбородок.
– Ладно, Кати, – вздохнул мальчик, – это твое качество мне известно, и оно… умилительно. Ой! – он отшатнулся от щелчка по лбу, которым я его наградила. – Гордячка Гаррель. И что же, теперь ты богата и не собираешься писать эссе для моего клиента за жалкие две короны?
– Это как раз не из-за гордыни. Просто… понимаешь… – мои объяснения были довольно сбивчивы. – Месье Ловкач, мой домашний учитель – помнишь, я тебе о нем рассказывала? – предостерегал меня от страсти к деньгам. Их нельзя любить, иначе тебе всегда будет мало, деньги нужно уважать и ценить то, что благодаря им ты можешь получить. Сейчас потребности в деньгах я не испытываю, долги розданы, мои старики не умрут с голоду в предстоящую зиму.
– Любопытная концепция, – решил Эмери. – Хотелось бы мне когда-нибудь познакомиться с месье Ловкачом.
Я немедленно пригласила друга в гости на виллу Гаррель. Когда? В ближайшие каникулы. До них было далеко, но планов строить это нам с Эмери не мешало. Неожиданно мальчик вздрогнул и отодвинулся. Я подняла голову: в столовую входила Мадлен де Бофреман со свитой. Купидон прекрасной филидки боялся почти так же, как своего брата. Она при каждой встрече пыталась обидеть малыша гадким словом, вызывая смех у своих клевретов. Но сейчас, к счастью, Мадлен решила не обращать на Эмери никакого внимания. Он пробормотал, когда процессия филидов прошла мимо нас к своему столу:
