– Девка, – сказала Урсула, – рыбо-девка – это она колдует, не позволяя остальным уродам переместиться сюда.
Шанвер оглянулся. Арка врат мерцала в отдалении. Генета фыркнула:
– Бедный маленький Арманчик! Совершенно один, в чужом мире, где нет ни папочки-Дюпере, ни подружек-сорбиров. Что? Тебе не страшно? Ну ладно, доставай меч, впускай меня в свое сознание, и будем крошить рыбок. Хвосты – мне!
Во рту разлился странный вкус – наверняка, сырой рыбы. «Кусать, грызть, драть когтями… Кровь… Смерть… Хочу!» Арман знал, что это не его мысли – они принадлежали генете, и соединись он с ней сознаниями, его накроет боевым безумием, а силы удесятерятся. Для чего еще нужны фамильяры? Хотя…
– Ты говоришь на океанском? – проговорил-подумал он. – Урсула?
– Я – демон, малыш, разумеется, я знаю все существующие языки и еще несколько несуществующих.
– Переводи! Приветствую вас, обитатели Океана, великодушные иары, я пришел с миром…
Монсиньор гневался.
– Безупречные болваны! Цвет Лавандера? Тогда пусть боги хранят наше королевство, больше защиты у него нет!
Насквозь мокрые сорбиры внимали гневу начальства. Базема исподтишка пересчитывал своих ос, Раттез опустил ладонь на холку Ноа, фамильяры тоже чувствовали вину, как и их хозяева.
Дюпере потрясал в воздухе золотым трезубцем – жезлом хранителя границы:
– Девятнадцать! Девятнадцать сорбиров не смогли сплести достаточно мощного заклинания, чтоб разрушить магию этого артефакта. Девидек, вы посмели улыбнуться? Нет, я видел! Не девятнадцать, а двадцать? Ваш престарелый учитель тоже ничего не смог? А знаете, что? Вы правы! Завтра же я подам прошение его величеству об отставке! Удалюсь доживать в поместье! Пусть вам, болванам, назначат другого, более молодого ректора!
Он замолчал, тяжело дыша, махнул свободной рукой, прерывая студентов, наперебой умоляющих монсиньора остаться:
– Сегодня нам повезло, что океанцев на той стороне оказалось всего ничего, что Шанвер в одиночку с ними справился.
– Браво, Шанвер, – выкрикнул Лузиньяк, хлопая в ладоши.
К аплодисментам присоединились прочие сорбиры. Арман сидя поклонился. Сил на то, чтоб встать, у него не было. Воздушная мудра требовала постоянной подпитки, а переговоры продолжались довольно долго, и сорбир был пуст, как устричная раковина, выброшенная на берег волной и иссушенная солнцем.
– В одиночку со всеми справился, – негромко проворчала Урсула – она тоже сидела у парапета крыши. – Разумеется, одна загадочная генета абсолютно ни при чем.
– Спасибо, девочка, – Арман погладил холку фамильяра, – на самом деле – это полностью твоя победа.
Она фыркнула, замурчала.
– С завтрашнего дня, – продолжал Дюпере, – белой ступени назначается еще одна тренировка – до завтрака или даже вместо него. Новое расписание занятий. Вы, господа безупречные, вернетесь за парты. Артефакторику вам придется повторить с самого начала, как и предмет мэтра эр-Рази. Вы разучились думать! Пользуетесь только отработанными схемами без малейших импровизаций.
Никто ректору не возражал. Дюпере закончил выволочку, подошел к вратам:
– Боевой порядок! Квадра Раттеза держит периметр, остальные – на подпитку. Шанвер, сидите, вы и так…
Трезубец в руке монсиньора зажегся нестерпимым ярким светом. Арман, который пытался подняться, со вздохом облегчения плюхнулся обратно.
– Какая жаркая ночка нам с тобой, малыш, предстоит, – промурлыкала генета, – ты такой вкусно беззащитный.
Ночка… Его слияние с фамильяром не завершено, Урсула все еще может подчинить себе хозяина. Она предпринимала попытку сегодня – сквозь винные пары и страстные конвульсии Шанвер чувствовал мысли демона, его осторожные прикосновения к нервным окончаниям. Если бы там, в Океане, он поддался порыву и допустил фамильяра в свое сознание, Урсула…
Арман отвлекся от размышлений: сорбиры начали петь фаблер подпитки, звуки магического хорала вызывали резкую головную боль. Монсиньор танцевал, подняв высоко трезубец, тело его сияло тем же светом, что и артефакт.
«Красиво и мощно, – решил Шанвер, – но, к сожалению, надолго не хватит. Нужна новая печать, но это уже дело специалистов. Оваты-артефакторы изготовят амулет, мудрологи составят заклинание, и кто-то, на кого укажет ректор, наполнит его магической силой».
Звуки становились все выше, и наконец, когда они достигли максимума диапазона, Дюпере подпрыгнул и бросил жезл хранителя в центр арки врат. На мгновение все застыло, в оглушающей тишине Арман видел, как медленно, вершок за вершком, исчезает в мерцающем мареве трезубец иаров, как нож в масле, как камень в реке, как…
Врата схлопнулись, одновременно с этим подошвы ректора коснулись крыши, хорал смолк.
– Ну, вот и все, господа, – сказал монсиньор, – отдыхайте. Шанвер, идемте со мной.
Пустая арка, мокрая крыша, два десятка молодых людей, один не столь молодой, демоны-фамильяры. Со стороны могло показаться, что просто неожиданный ливень застал собравшихся зачем-то здесь студентов.
