На прощанье ректор протянул ученику стеклянный пузырек:
– Зелье «ха-ха» – уверен, вы его уже принимали.
Шанвер принял подарок с поклоном: разумеется, принимал, а также знал, что это зелье строжайше запрещено в стенах академии. Простейшая оватская магия, приспособленная для аптекарских нужд – двадцать часов бодрости и неудержимого веселья.
Арман выпил содержимое пузырька, как только вышел в фойе канцелярского этажа.
– Боишься заснуть, малыш? – промурлыкала генета, возникая у каменной скамьи. – Оттягиваешь нашу встречу?
Молодой сорбир рассмеялся, эхо гулко разнеслось под сводами пещеры:
– Ты забавная, Урсула! Забавная маленькая бестия. От тебя пахнет мускусом!
Она оскалилась, встопорщив усы.
– Как от твоей высокомерной подружки? Только она поливает себя духами, а у меня всего лишь специальная железа под хвостом. Балор-страдалец, может, я тоже вызываю в тебе нескромные желания? – и генета протянула высоким голоском: – О да, Арман, еще, сильнее!
Шанвер так ржал, что сталактиты, свисающие с потолка фойе, грозили обвалиться:
– Прекрати, комедиантка ты хвостатая…
Настроение было великолепным, самочувствие бодрым, Арман велел фамильяру удерживать невидимость и отправился к себе. Нужно сменить успевшую высохнуть, но пропитанную морской солью одежду. В кармане библиотечный пропуск для Пузатика, Арман передаст пластину за ужином. Невероятно хотелось есть, такого аппетита он давно не испытывал. Нет, лучше встретиться с братцем после, на зеленом этаже оватов. Кто знает, может неподалеку от Эмери окажется одна своенравная мадемуазель, с которой сорбир не прочь продолжить пикировку и подписать фактотумский контракт.
Мадам Информасьен сообщила своим бесцветным голосом, что гидравлика портшезной шахты нарушена, и что студентам рекомендуется воспользоваться коридором.
Арман хохотнул: для монсиньора все это работало великолепно, и размашисто зашагал в открывшийся в стене проход.
– Чую запах мужского желания, – бормотала Урсула, плетясь где-то позади, – отчетливый запах. Не от тебя, малыш, хотя твой тоже присутствует. Свежая кровь и мускус… О, за поворотом тебя ждет сюрприз: писклявая Мадлен утешает какого-то мужчину. Что? Ты даже не ревнуешь?
В фойе Цитадели Равенства на мраморной скамеечке сидели его друзья, Бофреман с Брюссо, у последнего был расквашен нос – нет, даже не расквашен, а поломан, свернут на сторону. Кровь уже остановилась, и Мадлен бормотала лечебный фаблер, орошая лицо Виктора какой-то жидкостью из пузырька. Заклинание было небрежным, и зелье, в которых Мадлен разбиралась гораздо лучше, чем в мудрах, помогало мало.
– Что произошло? – Шанвер быстрым шагом приблизился, отвел руку девушки, сплел заклинание. – Балор-отступник, ты криво срастила хрящ!
Брюссо всхлипнул, выпустив из ноздрей два розовых пузырька:
– Я говорил, что подожду до лекарей.
– Они тебе понадобятся, – хохотнул Арман. – После того, что успела наколдовать наша дама.
Мадлен обиделась:
– Сами разбирайтесь!
Ее фрейлины, Анриетт с Лавинией, присели в реверансах:
– Маркиз Делькамбр.
Арман рассеянно кивнул в ответ.
– И кто же тебя так отделал, дружище?
Ответила де Бофреман:
– Неужели трудно догадаться? Разумеется, эта проклятая простолюдинка из Анси!
Хохот де Шанвера заставил вздрогнуть всех присутствующих:
– Катарина Гаррель? Свернула? Тебе? Нос?
Виктор открыл рот, чтоб оправдаться, но Мадлен властно подняла руку:
– Не напрягайся, милый, тебе нужно немедленно к лекарям. Пажо, дю Ром, сопроводите нашего калеку. Ах, Брюссо, не время демонстрировать стойкость. Я сама прекрасно расскажу Арману о произошедшем. Ступай, милый.
И Виктор, забросив обе руки на плечи верных фрейлин, поковылял по коридору, как будто, в дополнение к носу, Катарина Гаррель переломала ему и все конечности.
– Информасьен, – прозвенело в воздухе, – время ужина.
Бофреман наморщила носик:
– Не желаю видеть в столовой эту демоницу – боюсь, не выдержу и наброшусь на нее с кулаками. Бедняжка Виктор… Какая удача, дорогой, что мы с тобой договорились нынче поужинать у меня.
Арман об этом абсолютно не помнил. Наедине – так наедине, сейчас он был голоден и желал услышать подробности драки. Сорбир предложил невесте руку, и они отправились в дортуары филидов, пользуясь возникшими в стенах проходами.
Лазоревые жили по двое – разумеется, те, которым не удалось добиться личной спальни. Мадлен де Бофреман это удалось. Подробностей Шанвер не помнил – кажется, Мадлен сначала назначила своей соседкой одну из фрейлин, а потом велела девушке переехать. Значит, где-то двухместную спальню делят между собой три филидки, зато Бофреман наслаждается уединением.
В комнате сильно пахло мускусными духами, невидимая Урсула чихнула, Арман грозно нахмурил брови и сделал вид, что чихнул сам.
– Ты простужен, любовь моя? Ах, ты же сражался с океанцами, защищая Дождевые врата. Мой герой! Как все прошло? – Мадлен открыла ящик комода. – Примешь лечебное зелье?
