Подводная императрица подняла правую руку. Тотчас темная фигура в мантии с капюшоном засеменила к ней из другого конца зала. Фигуру окружали рыбы, много-много рыб. Серые, строгие, плывущие ровным косяком, будто телохранители.
Подмышкой человек в капюшоне держал большую учебную доску и перо. Шел он долго… Все ждали, согнувшись в поклоне, не выказывая ни малейших признаков нетерпения. Ох уж эта подводная жизнь! Все неспешно, плавно, грациозно. Ску-у-у-у-учно.
Когда человек приблизился к императрице, она что-то доверительно шепнула ему на ухо. Он кивнул и повернулся ко мне. Елки-моталки. Он что, еще сейчас и к трону двинет? По всем этим ступеням, так же медленно?
Но обошлось. Капюшон лишь поставил свою доску на выдвижную треногу и начал писать.
– «Приветствуем тебя в Рамбле, дочь верхнего мира».
Место на доске предсказуемо кончилось. Человек неторопливо стер написанное и приступил к следующей фразе. Это напомнило мне дело о тихом лодочнике…
– «Владычица Льянва Лои К`га Гэлдри предлагает тебе должность королевской рассказчицы».
Я растерялась. Сотни глаз смотрели на меня в ожидании.
– Спасибо, владычица… Э-э, – «капюшон» успел стереть имя королевы, а я его не запомнила. – Спасибо за предложение, и за спасение спасибо, но меня ждут на поверхности. Благодарю вас всем сердцем и прошу указать мне путь на материк.
Я не стала выведывать, с какого перепугу блёсны разглядели во мне рассказчицу, зачем вкололи неведомую дрянь в палате, куда дели Месалиндра, чтоб его, Кеса. Ситуация была наистраннейшая, но мысль о долгой дискуссии посредством учебной доски угнетала.
– «От предложений Лои К`га Гэлдри не принято отказываться», – выведенные капюшоном буквы были прямыми, строгими, с резкими углами. Забавно, как через почерк можно передать негодование.
– Иногда приходится идти вразрез с этикетом. Простите, – я попробовала пожать плечами, но смирительная ночнушка не предполагала такого поведения жертвы.
Владычица встала. Жесткие складки платья расправились, являя взору единый сюжет: звездное небо, явленное через призму воды. Волнующееся, дрожащее, с ярко-желтыми кляксами звезд, с темными силуэтами затонувших кораблей – платье приводило в восторг.
Человек в капюшоне начал ожесточенно стирать с доски написанное, но императрица остановила его легким жестом.
Она обратилась напрямую ко мне:
– Вы были на лодке с пиратами. Значит, вы преступники. Преступникам – наказание. Но Рамбла милосердна… Вы будете гостями. Вам будет комфортно. Плата – истории о жизни верхнего мира. Мы скучаем.
Голос у нее был нежный, как перезвон эльфийских колокольчиков.
Я возмутилась:
– То, что мы были на лодке с пиратами, означает как раз-таки, что мы жертвы!
– Рюкзак вашего друга говорит об обратном. Фальшивые удостоверения. Магическое оружие. Дамские – краденые? – амулеты… Признак нечистой совести. Ты с ним. Одежда твоя – как у оборванки.
– Плохо выглядеть – это что, преступление? Как насчет презумпции невинности, владычица?
Императрица опустила взгляд, позволив густым черным ресницам потушить огонь ее глаз:
– Не торгуйся со мной, девочка, знай этикет и помни, что ты жива благодаря моему указу, – медленно, властно сказала она. Какая длинная по меркам Рамблы фраза-то, а!
Владычица стукнула об пол серебряным жезлом с сияющим наконечником:
– Мой дар тебе – высокое место рассказчицы. Но ты не ценишь… Жаль. Поступим иначе.
Несколько рыбьеголовых внесли в тронный зал клетку с Мелисандром Кесом. Саусбериец двумя руками вцепился в прутья перед собой, тряс их с угрожающей силой и клял «этих дохлых селёдок» на чем свет стоит.
– Мы ждем историю, – владычица подняла подборок, – А скаты ждут дозволения…
Вышеупомянутые обитатели глубин, облепившие клетку изнутри, неожиданно напрыгнули на Мелисандра. Блестящие разряды тока саданули историка по плечам. Мел зашипел, как масло на раскаленной сковороде.
– Хей, полегче! – сказать, что я была в шоке от этих варваров – ничего не сказать. – Будет вам история. Не знаю только, зачем…
– Нам скучно, – ровно повторила императрица.
Вот уроды.
Вдруг порыв ветра… Впрочем, какого ветра! Легкое изменение подводного течения сдернуло капюшон с головы человека, писавшего на доске. Ох, не зря во мне всколыхнулись воспоминания.
Подле морской владычицы стоял, понурив голову, Ол`эн Шлэйла, тихий лодочник. Ни блёсен, ни рыбьеголовый, серединка на половинку. По его собственным словам – рыбий хозяин. Выражение его выпуклых, безбровых глаз было печальным. Перехватив мой взгляд, он отвернулся.
Ол`эн Шлэйла… Я вспомнила нашу встречу. Мы с Кадией должны были разобраться с конфликтом между Шлэйлой и рыбаками-тилирийцами, которые бастовали против «тихого лодочника». Дескать, за Шлэйлой рыбы плавали, другим улова не доставалось. Казалось, мы все сделали правильно, но… Вскоре тилирийцы подожгли дом Шлэйлы. Видимо, тогда он и вернулся в Рамблу.
Я мрачно уточнила:
– О чем вам рассказать, владычица?
– О чем хочешь, – императрица склонила голову набок. Все ее подданные мгновенно сделали то же самое. Зеркалят, подхалимы.
И тогда я просто пересказала им дело о тихом лодочнике. Ну как – просто.
