Шопоголик и Рождество полностью

Помогая Минни повесить пальто, я вижу, как в раздевалку входит Стеф, ведя за руку Харви, и нарочно медлю, чтобы в класс отправиться вместе с ней. Стеф ужасно бледная и явно на взводе, но, видя меня, через силу улыбается.

– Какой милый садик, – говорю я, хотя их поделка еще хуже нашей – просто комок грязной травы, увенчанный сухим коричневым листком.

– Ага, – фыркает она. – Какой уж есть. Боже!

Обернувшись в направлении ее взгляда, я охаю. В школу как раз входит сияющая Сьюзи, и в руках у нее лучший «зимний садик на лоточке» из всех, что я видела. (Собственно, я и видела-то всего три.) У нее там и мох, и снег, и деревца, и желудевые человечки, расположившиеся на пикник под елкой. Сколько же она над ним корпела?

– Божечки! – вскрикивает мисс Лукас. – Леди Клиф-Стюарт, какое чудо! А это что, неужели птичье гнездышко?

– Ага, нашли на дереве, – кивает Сьюзи. И поспешно добавляет: – Оно было уже заброшенное.

– Птичье гнездышко, – обескураженно повторяет Стеф и тоскливо смотрит на садик Сьюзи.

– О, Бекс! – замечает меня Сьюзи, развернувшись к выходу. – А я тебя и не увидела… – Тут она осекается и охает. – Боже, что с твоими глазами?

– Решила попробовать новый стиль, – беззаботно отзываюсь я. – Как тебе?

– Э-э-э… да! – помолчав, выдает Сьюзи. – Очень… Подбросить тебя на работу?

– Нет-нет, не нужно. Я лучше прогуляюсь. Мне нужно побольше ходить пешком.

– Ладно. Тогда увидимся в магазине. Привет, Стеф! – бросает Сьюзи, проходя мимо нас.

– Привет! – бормочет Стеф и быстро разворачивается, пряча за спину свой неуклюжий, вымазанный землей садик.

К счастью, Минни и Харви и дела нет до того, насколько садик Сьюзи круче их поделок. (Самое классное в детях – это то, что они ни в чем не разбираются.) Ну и, к чести мисс Лукас, нужно заметить, что их работы она хвалит так же горячо, как садик Сьюзи.

– Харви! Минни! Какие очаровательные садики!

– Угу, – фыркает Стеф так, что никто, кроме меня, не слышит. – Наш точно выдвинут на премию Тернера[18].

Я усмехаюсь – и тут замечаю, что глаза у нее блестят. Господи! Наверняка этот урод, ее муженек, что-то отмочил. Но не могу же я начать расспрашивать ее в школьном коридоре.

– Кстати, как хорошо, что вы обе здесь, – говорит мисс Лукас. – Мы как раз распределяли роли для рождественского спектакля и решили, что Минни и Харви будут играть волхвов!

Минни будет волхвом! Я так и вспыхиваю от гордости.

– Костюм очень простой, – радостно добавляет мисс Лукас. – Вот тут выкройка… – она вручает нам со Стеф пухлые конверты, и улыбка сползает у меня с лица. Выкройка? То есть его придется… шить? – Просто прострочите швы, – жизнерадостно продолжает мисс Лукас. – А кое-где заложите складочки. Если захотите украсить костюм вышивкой или лентами, будет чудесно. Но это не обязательно, – заканчивает она, широко улыбаясь.

Складочки? Вышивка?

Что-то не помню, чтобы, когда мы записывали Минни в школу, завуч предупреждала нас: «Учтите, родители наших учеников должны уметь вышивать и закладывать складки». Но возразить я не могу, ведь Минни смотрит на меня с такой надеждой.

– Никаких проблем! – сам собой произносит мой голос. – Думаю, я еще добавлю пайеток и вручную кое-что пришью.

– Замечательно! – хлопает в ладоши мисс Лукас.

Стеф же не отвечает, просто рассеянно сует конверт в свою огромную торбу. Мы прощаемся с детьми, направляемся к выходу, и тут она говорит: «Пока, Бекки» и прежде, чем я успеваю ответить, ныряет в женский туалет. Несколько секунд я озабоченно смотрю ей вслед, а затем вхожу следом. Просто хочу убедиться, что все в порядке.

В туалете, как и всегда, толчется несколько мам. И вовсе не потому, что им надо пописать, тут они сплетничают. Стеф проходит к одной из раковин, с несчастным видом разглядывает себя в зеркале и начинает поправлять макияж. И я решаю, что дам ей закончить, а потом предложу поговорить.

Но у Стеф ничего не выходит. Глаза ее снова и снова наполняются слезами, и ей постоянно приходится стирать расплывшуюся подводку и начинать заново. Так проходит пара минут, а затем к ней обращается одна из женщин, с которой я не знакома:

– У вас все нормально?

– У меня? – Стеф взвивается, как ошпаренная кошка. – Да-да, все хорошо. Отлично!

Она бросает отчаянный взгляд моему отражению в зеркале и ныряет в кабинку. А я, не раздумывая, захожу в соседнюю. Я бы отправила ей сообщение, но сеть тут почти не ловит. А если начнешь шептать, кто-нибудь может услышать. Постучишь в стенку – и подавно…

И тут меня осеняет. Я достаю из сумки ручку и какой-то старый чек. А, это из «Бутс», за 3 банки сыворотки № 7, на которую была скидка. Кстати, а куда же я их засунула?

Ну да ладно. К делу. Я пишу на бумажке: «Ты правда в порядке? С любовью, Бекки хх» и сую ее под перегородку.

А через пару секунд бумажка возвращается с ответом от Стеф: «Нет. Не совсем».

Я так и знала.

«Давай поговорим. Можно в твоей машине. х», – пишу я и снова просовываю бумажку под перегородку.