Шопоголик и Рождество полностью

– Знаю, рано еще обсуждать детали, – начинает Тарки. – Но ты, наверное, уже начала обдумывать развлекательную программу? Я спрашиваю, потому что в Метрополитен дают «Парцифаль», и по телевизору будет идти прямая трансляция.

– Это… Вагнер? – наугад отвечаю я, зная, что Тарки просто помешан на Вагнере.

– Это его самая возвышенная, самая невероятная опера, – хлопает глазами Тарки. – Шедевр. И я подумал, что после обеда мы все могли бы собраться у телевизора и посмотреть ее. Думаю, детям это будет крайне полезно.

Опера Вагнера? В Рождество?

– Вау, – стараясь не выдать свой ужас, тяну я. – Звучит… Ну… Супер. Обожаю Вагнера! Да и кто же его не любит? Только тебе не кажется, что это… ну… не совсем в духе Рождества?

– Вагнер вне времени, – с жаром возражает Тарки. – Он будоражит. Одна прелюдия – уже лучший рождественский подарок для кого угодно. Таа-даа-дааа-ммм-ммм… – начинает напевать он, не сводя с меня глаз. – Тааа-дааа-дааа-диии-дааа…

– Тарки! – Слава богу, его прерывает пронзительный окрик Сьюзи, которая направляется прямо к нам, подозрительно сверля своего мужа глазами. – Ты что, поешь Вагнера? Забыл правило: никакого Вагнера в магазине!

– Тарки просто рассказывал, что в Рождество по телевизору будут транслировать «Парцифаль», – объявляю я. – Прекрасная новость, правда?

– Мы не будем смотреть твоего идиотского Вагнера в Рождество! – заявляет Сьюзи, и я вздыхаю с облегчением.

– Я просто пытаюсь помочь составить развлекательную программу, – защищается Тарки. – Оперой могут наслаждаться все, от мала до велика.

– Ничего подобного, – распаляется Сьюзи. – Опера превращает большинство людей в недвижимые статуи, потому что им дико скучно, но из комнаты они выйти не могут, не то любители оперы на них зашикают. И длится все это удовольствие шесть часов.

– «Парцифаль» не шесть часов идет… – начинает Тарки, но Сьюзи не обращает на него внимания.

– Как по мне, Рождество – это прежде всего детский праздник, – оборачивается она ко мне. – И я вот подумала: может, займемся вместе с детьми поделками? Ну, знаешь, купим пальчиковых красок, блесток и всего такого.

Сердце у меня падает. Опять поделки? Мы вообще-то тут Рождество обсуждаем. В Рождество пальчиковыми красками не рисуют. А сидят на диване, едят сладости и смотрят праздничное шоу по телевизору. Папа тем временем пытается впихнуть батарейки во все новые игрушки, половину из них в процессе ломает, и в итоге все дети рыдают. Это традиция.

– Не знаю, может быть, – осторожно отвечаю я. – Только Джесс считает блестки дьявольским изобретением.

– Хмм… – Сьюзи задумчиво прикусывает нижнюю губу. – Можем полепить из пластилина.

– Можем, – отзываюсь я осторожно, чтобы она не догадалась, что я обо всем этом думаю. – А можем просто посмотреть телевизор.

– Ладно, давай сначала узнаем, что будет в программе, – говорит Сьюзи. – Тогда и решим. О, кстати, – добавляет подруга, меняя тему, – я могу сегодня забрать Афродиту и Гермеса. Мне штабелер вернули из ремонта, и я кого-нибудь из рабочих прихвачу.

– Сьюз, – мне немедленно становится стыдно. – Не забирай этих уродов. Они же тебе не нужны. Я в любом случае зову тебя к нам на праздник.

– Нет, нужны! – горячо возражает Сьюзи. – У меня появилась отличная идея. Я приберегу их для следующего Хеллоуина. Назовем их Абсурд и Нелепица.

– О, – отзываюсь я, немного обиженно. – Ладно, хорошо.

Я как раз собираюсь снять плащ, когда Сьюзи трогает меня за плечо:

– Слушай, Бекс, – говорит она, понизив голос. – Еще кое-что. Хочу у тебя спросить, пока не набежали покупатели… Я вот подумала… – Сьюзи медлит и заканчивает почти шепотом. – Как по-твоему, с Джесс все в порядке? Мне она вчера показалась немного странной.

– Да! – вскрикиваю я. – И мне тоже! Она вся была напряженная и какая-то… сама не своя.

– Вот именно! Когда мы спросили про Тома, она так и застыла, и я подумала… Испугалась, что, может…

Сьюзи корчит встревоженную рожицу, и я прекрасно понимаю, что она имеет в виду.

– Зеленые шортики, – невольно выпаливаю я.

– Что? – растерянно переспрашивает Сьюзи.

– Да я вот подумала, что, может, Том увлекся какой-нибудь молоденькой волонтеркой в зеленых шортиках. Или Джесс кем-то увлеклась. Ну, знаешь…

– Господи, – с несчастным видом кивает Сьюзи. – И я так подумала. Только мне померещились обрезанные джинсы и бандана.

Мы замолкаем. И мне тут же представляется, как Том тискается с неизвестной девицей в обрезанных джинсах и красной бандане. Какая-то она слишком уж хорошенькая! Я мысленно удлиняю ей нос и перекрашиваю бандану в грязно-зеленый. Затем переодеваю ее в отвратные треники и заставляю ковырять в носу. Фу, ну и уродина. Как только Том мог предпочесть ее Джесс?

– Может быть, ничего такого и нет, – наконец, говорю я. – Может, они просто поссорились.

– Да, – подхватывает Сьюзи. – Конечно, ждать усыновления – такой стресс.

– Ужасный стресс, – соглашаюсь я. – И они ведь там совсем одни, без поддержки… Знаешь, я, наверное, приглашу Джесс выпить. Придешь тоже? Может, она расслабится и расскажет, что стряслось?