Шопоголик и Рождество полностью

– Но тогда получается, что мы нарушаем закон о защите прав потребителя! – охает Сьюзи, потрясенно обводя рукой торговый зал. – Мы ведь всем говорили, что это норвежское слово! Боже, на нас подадут в суд! Привлекут к ответственности! Придется уничтожить всю коллекцию, – она прячет лицо в ладони, и мне тут же становится совестно.

– Сьюзи, успокойся, – я обнимаю ее за плечи. – Никто не подаст на тебя в суд.

И тут мы видим, что в магазин входят наши первые за сегодня покупатели: две женщины средних лет. Они сразу же направляются к прилавку спрюгге, и вскоре до нас доносятся заинтересованные возгласы.

– Нужно пойти и рассказать им, что все это фальшивка, – удрученно говорит Сьюзи.

– Не надо, Сьюз! – с жаром убеждаю я. – Не уничтожай коллекцию. Будет ужасно жалко. Это ведь всего лишь слово. А ты сделала такие прекрасные вещи. Ну что страшного, если у пары человек дома будут подушки со словом спрюгге?

– Но ведь мы утверждаем, что оно норвежское, – безнадежно вздыхает Сьюзи. – Значит, обманываем.

– Тогда… давай не будем говорить, что слово норвежское, – поразмыслив, предлагаю я. – Скажем: «Некоторые полагают, что это понятие пришло из норвежского языка». И это не будет ложью. Ведь как минимум все вчерашние покупатели так и думают. К тому же, – тут меня осеняет идея, – язык – штука живая. Постоянно развивающаяся. В словарях каждый год появляются новые слова! И почему бы одному из них не быть спрюгге?

– В каком это смысле? – подозрительно смотрит на меня Сьюзи.

– Сначала мы начнем его использовать, потом другие подхватят, так оно в язык и войдет. Ведь так оно всегда и происходит, – продолжаю убеждать я. – Так язык и развивается. А если кто спросит, мы всегда можем сказать, что слово почти норвежское. Что вопрос о включении этого слова в словарь норвежского языка находится на рассмотрении.

Одна из покупательниц, довольно блестя глазами, набивает корзинку вещами с прилавка спрюгге.

– Дочке очень понравится, – говорит она подруге. – Так необычно!

– Очень оригинально! – вторит ей спутница и тянется за подушкой. – Нигде больше такого не видела.

– Видишь? – киваю я на них. – Они обе в восторге. Если скажем правду, обломаем им весь кайф, а разве это в духе Рождества? Нет! Ничего подобного. Вот что я думаю: если слово спрюгге делает людей счастливыми, кто мы такие, чтобы все портить?

– Слово-то хорошее, – рассеянно соглашается Сьюзи.

– Отличное, – подхватываю я, стараясь внушить ей уверенность. – Позитивное, вдохновляющее. Какая разница, откуда оно взялось?

Я уже собираюсь пойти помочь покупательницам, но тут на мой мобильный приходит сообщение. Я быстро пробегаю его глазами. Затем судорожно сглатываю и читаю снова.

– Что? – смотрит на меня Сьюзи.

– Э-э… Да так, пустяки. Крейг приглашает нас с Люком зайти вечером, выпить по стаканчику вина, – как ни в чем не бывало, объясняю я. – Пишет: «Устроим камерную вечеринку: только мы, и никаких посторонних».

Сьюзи округляет глаза.

– Камерная вечеринка? Только мы, и никаких посторонних? – Похоже, она в шоке. – Бекс, ты хоть понимаешь, что это значит?

Мне и самой только что это в голову пришло, но Сьюзи я в этом не признаюсь. Да и самой себе тоже.

– Не понимаю, – упрямо отвечаю я. – Сьюзи, у тебя слишком богатое воображение.

– Серьезно, Бекс? А может, это ты слишком наивна и не видишь дальше своего носа? – Она опускает руки мне на плечи и проникновенно смотрит в глаза. – Просто пообещай, что вы договоритесь о стоп-слове, хорошо?

– О стоп-слове? – тут уж я не выдерживаю и начинаю хохотать. – Не нужно нам никакое стоп-слово! Ты что же, думаешь, он нас в подземелье упрячет?

– Я бы не удивилась, – зловеще отзывается Сьюзи. – Кто знает, что его заводит.

– А что, в коттедже есть подземелье?

– Вообще-то нет, – подумав, признает Сьюзи. – Но, может, он из второй ванной комнату для сексуальных утех сделал.

– Сьюзи, ты совсем уже! Мы просто выпьем по бокалу вина, как культурные люди, и разойдемся. Конец истории. А теперь я пойду и помогу покупательницам, в конце концов, мне за это зарплату платят, – многозначительно произношу я.

Но стоит мне направиться к прилавку спрюгге, как телефон снова начинает вибрировать. Прочитав второе сообщение от Крейга, я невольно охаю.

Пожалуй, лучше не буду говорить об этом Сьюзи. Господи…

К половине седьмого наряд, в котором я пойду к Крейгу, уже выбран. Это строжайшие черные брюки, крайне скромная блузка с воротником-бантом и вечерняя накидка на пуговицах. (Купила ее как-то на распродаже и все думала: «Господи, ну зачем? Куда мне носить накидки?». Что ж, вот теперь знаю.)