Шопоголик и Рождество полностью

– Привет-привет! – непринужденно здоровается Люк.

– Спущусь через секунду… – Крейг исчезает, и я слышу, как в доме раздается его голос. – Надин, они тут!

За дверью уже стучат высокие каблучки. Черт!

– Наше стоп-слово – спрюгге, – в панике выпаливаю я. – Договорились?

– Что? – обескураженно спрашивает Люк.

– Спрюгге. Наше стоп-слово. Спрюгге!

Ну все. Времени объяснять больше нет. Дверь распахивается, и нам навстречу выходит Надин, благоухающая какими-то мускусными духами. В вырезе ее шелковой блузки виднеется роскошная грудь.

– Ребята, – восклицает она, обнимает Люка, а затем меня. – Добро пожаловать!

– Привет, – отзывается Люк. – А мы вам кое-что принесли.

Надин забирает бутылку, помогает нам повесить пальто и заводит в большую светлую комнату. В камине весело пылает огонь, на каминной полке подмигивают огоньками гирлянды. А вся обстановка представляет собой некую смесь деревенской гостиной и студии звукозаписи. Повсюду расставлены мягкие уютные диваны и кресла, но поодаль высятся несколько больших усилителей, а рядом с ними виднеются три стойки с гитарами.

– Ребята! – в гостиную входит Крейг в уже знакомых мне потертых джинсах. В руках у него бутылка вина, кажется, очень дорогая (Я догадалась, потому что этикетка на ней старая и потрепанная.)

Крейг целует меня и дружески пожимает руку Люку. И вот мы уже сидим на диванах, слушаем, как огонь потрескивает в камине, и любуемся мерцающими гирляндами. Надин угощает нас оливками и орешками, Крейг включает легкую музыку, и я слегка расслабляюсь. На секс-вечеринку пока что-то не очень похоже. Не то чтобы, правда, я хоть раз там бывала.

– Как тебе вино, Люк? – спрашивает Крейг. – Налить еще?

– Люк, садись поближе к огню, – щебечет Надин. – Тебе удобно на этом диване? Может, подушечку дать? Оливки будешь?

И у меня внутри начинает верещать сирена. Оба они так и липнут к Люку, прямо как тогда, в пабе. Но, может, это у них такой способ проявить гостеприимство?

– Какой милый у вас дом! – пытаюсь я завязать разговор. – Кругом гирлянды! Красота!

– Это я заставила Крейга их развесить, – хвалится Надин. – Как рявкнула: эй, малыш, полезай на стремянку, живо!

– Да уж, Надин у нас строгая госпожа, – со смешком подтверждает Крейг. – Видели бы вы, как она строит своих сотрудников. Еще вина, Люк? Что собираетесь делать на Рождество?

– Мы впервые будем принимать гостей, – отвечает Люк. – Бекки главный распорядитель вечеринки.

– О, впервые принимать гостей на Рождество! – Надин сочувственно закатывает глаза. – Помню-помню. Я чуть умом не тронулась. Вся семейка как с цепи сорвалась: «А можно нам то? А давайте это?» Кончилось тем, что я гаркнула: «Хватит! Все будет так, как я скажу!»

– Боже! – вскрикиваю я, впервые проникнувшись к Надин симпатией. – У меня то же самое! Я создала чат в ватсапе, и у меня скоро крыша поедет от всех этих сообщений. Всем нужны разные конфеты, разные пирожки, и каждый требует, чтобы соблюли его любимую традицию. Моя сестра веган, лучшая подруга хочет делать с детьми поделки, ее муж желает смотреть оперу, а наша соседка Дженис мечтает о пиньяте. Просто невозможно всем угодить.

– Сколько человек ты пригласила? – сочувственно спрашивает Надин, подливая мне вина в бокал.

– Вообще, если честно, они все вроде как сами себя пригласили, – подумав, отвечаю я.

– Сами? – округляет глаза Надин.

– Конечно, я всех их очень жду, – торопливо поясняю я. – И люблю до смерти. Уверена, будет здорово. Просто… Очень уж много забот.

– Понимаю тебя, – кивает Надин. – Верь или нет, Бекки, ты должна стукнуть кулаком по столу.

– Я совсем забегалась, – продолжаю жаловаться я, прихлебывая вино. – А теперь еще и мама с Дженис разругались, а ведь в гости-то они обе придут…

– О нет! – морщит носик Надин. – Так не годится.

– Никуда не годится! – порывисто вздыхаю я. Надо же, а я и не отдавала себе отчета, как меня измотала вся эта предрождественская суета. Оказывается, излить душу кому-то постороннему может быть так приятно. – Понимаете, я просто хочу, чтобы мы все провели прекрасный вечер. Радовались друг другу, а не спорили, как лучше готовить брюссельскую капусту.

– Да не готовь ты эту капусту, вот и все, – резко бросает Надин. – На хрен капусту!

– Мы не за капусту любим Рождество, – вторит ей Крейг с серьезным видом. Забавно, когда эту фразу произносит своим хриплым голосом рок-музыкант, звучит она, как строчка из дурацкой рождественской песни. Невозможно удержаться от смеха.

– Я все время себе это твержу, – киваю я. – Все это не важно, правда же? Главное, чтобы все собрались за одним столом. Друзья. Семья. Вот что такое Рождество.

– Что ж, за это и выпьем, – поднимает свой бокал Крейг.

– Точно-точно, – поддерживает Люк.

– От души поддерживаю, – подхватывает Надин. И кажется такой милой и приветливой, что я проникаюсь к ней все больше.

– Мы даже девиз придумали, – доверительно сообщаю я. – «Что бы ни украл Гринч, Рождества ему не испортить».

– А мне нравится, – кивает Крейг. – Отличный девиз. К тому же брюссельская капуста – мерзость.