– Может, вам взять мои эскизы домой? – добавляет Улла, поднимая свой альбом. – Посмотрите внимательнее, выберите самые лучшие.
– О, только взгляните, – выдыхает Дэнни. – Вот здесь вы в моей куртке. Божественно!
– Какая прелесть! – восторгается Синди. – Можно ведь, да? Ой, до чего же я элегантная! У меня одна дочка, – добавляет она для Сьюз. – А у вас? У вас есть дети?
Ребекка стоит на пороге. Не машет, ничего не говорит. Просто стоит и ждет, когда ее заметят.
Я впиваюсь взглядом в Кори. Вот он слушает Таркина… смотрит на потолок… хмурится… А затем опускает глаза – и медленно белеет от ужаса.
Да. Он ее увидел!
В этот раз реакция Кори меня не разочаровала. У него отвисает челюсть, с лица отливают краски, будто он встретился со своим худшим кошмаром. Мне даже его жаль. Этот человек всячески старался избавиться от прошлого. Сделал пластическую операцию. Лгал насчет возраста. Бросил старых друзей. В общем, сделал все, чтобы прошлое начисто стерлось из его жизни. И вот оно здесь – стоит перед ним в длинном сиреневом платье, щуря кошачьи глаза.
Несколько секунд Ребекка буравит его хитрым насмешливым взглядом. А затем молча достает картонные таблички, которые мы для нее сделали, крупными буквами написав нужные фразы.
(Конечно, в «Одиннадцати друзьях Оушена» такого не было. Эту идею я позаимствовала в «Реальной любви». Сьюз предлагала дать этому плану условное название «Реальная Бекки», но я отказалась.)
На первой табличке написано просто:
Ребекка держит ее пару секунд, а потом меняет на следующую.
Ее взгляд при этом становится другим – теперь она смотрит на Кори с неожиданной злобой. Затем Ребекка показывает третью табличку:
Она многозначительно косится на Синди, и Кори против воли следит за ее взглядом. На шее у него начинает биться нервная жилка. Однако сказать он ничего не может, иначе Синди заметит. Его загнали в угол. Опять.
У Кори такой вид, будто его пытают. Хотя так оно и есть. И Ребекка наслаждается каждой секундой этой пытки.
– А у вас есть детские сады? Или как они здесь называются? – доносится до меня голос Сьюз. – В Великобритании так трудно устроить ребенка…
– А расскажите подробнее о ваших школах! – восклицает Синди, не обращая внимания на разворачивающуюся вокруг драму. – Знаете, Пейтон – очень талантливая девочка, я думаю, может…
А потом она демонстрирует табличку, которую мы не писали. Она поднимает ее, яростно сверкая глазами:
Вот это да! Хотя… вполне заслуженно.
На лбу у Кори выступают вены. Он сжимает кулаки. Еще чуть-чуть, и он кинется на нее.
Ребекка смотрит на него долгим, тяжелым взглядом и начинает листать таблички быстро-быстро, словно колоду карт.
Кори шумно дышит, словно готов взорваться.
– Хорошо, – ревет он, словно рассвирепевший бык. – Я заключу эту чертову сделку. Дайте ручку.
Господи… Неужели?..
Я перехватываю взгляд Ребекки, и горло сжимает от наплыва чувств. Неужели получилось?..
Кажется, мы победили!
Ребекка бесшумно закрывает за собой двери, будто ее никогда и не было.
– Вот и славно, – непринужденно говорит Люк. – Очень любезно с вашей стороны. Давайте не будем затягивать оформление бумаг.
– Все хорошо, малыш? – спрашивает Синди, отвлекаясь на секунду. – У тебя такой странный вид. Что-то случилось?
– Все в порядке, – выдавливает он улыбку. – Просто хочу поскорее закончить с делами.
– Отличная идея, – чуть насмешливо соглашается папа. – Давайте пройдем к моим коллегам.
Кори покорно шагает к выходу. Я перехватываю папин взгляд – и ноги отчего-то враз слабеют. Не пойму, что это… Облегчение? Запоздалая истерика? Сомнение в успехе?
Синди болтает о многочисленных талантах Пейтон, а я смотрю на Сьюз… Потом на маму… и на всех остальных. Тарки. Дэнни. Уллу. Элинор. И наконец, Люка. Он торжествующим жестом поднимает чашку с кофе, словно предлагая безмолвный тост. Я невольно улыбаюсь во весь рот. Надо же, у нас получилось. В конце концов, после стольких испытаний мы выиграли.
Какие же мы молодцы!
