Из-за её спины выступила третья фигура. Ещё одна весталка в красном облачении. Вуаль откинулась, Крам застыл, он знал, что эта встреча состоится, но как оказалось не был готов. На него смотрела молодая женщина, с каштановыми волосами, которые гладкой волной тёмной патоки стекали с плеча. Породистое лицо, тонкий нос с высокой спинкой, большие глаза, жёсткая линия губ, его губ, губ их отца. Вся верхняя часть лица, кроме сияющих рубиновых глаз, была копией его мачехи, а вот нижняя часть, вплоть до ямочки на подбородке, была воплощением клана Кахиллов. Вопиющую схожесть этих двух людей, стоявших напротив друг друга, даже с поправкой на женственные черты, всё равно невозможно было не заметить. Крам ожидал услышать чей то поражённый возглас, вздох понимания, восклицание… . Ничего подобного не произошло. Люди либо слишком отвлеклись на церемонию и торжественный момент, либо благоразумно прикусили языки. Её сердце так же осталось спокойным, он слышал его мерный стук. Она не знала, да и откуда бы. Девушка с некоторым ленивым любопытством смотрела на него, но и только. Она взмахнула рукой, девочка служка появилась из темноты с третьим ларцом наготове. Откинулась крышка, на красном бархате лежал кинжал, ещё одна реликвия Портуса. Кинжал был древним, насчёт него ходило много баек, легенды сменялись с поколениями, одна неправдоподобнее другой. Ни в одну из этих историй Крам не верил, он слышал несколько из уст слуг и нянек, все они показались ему смешными россказнями простонародья. Он знал доподлинно некоторые факты об этом артефакте, в том числе тот, что он был сделан из неизвестного портусианцам металла, и что его почти не портили соль и вода. Так же он не нуждался в заточке, что конечно было ложью, его необходимо было точить, просто никому в голову не приходило, поднести артефакт к точильному камню. Рукоять кинжала была сделана из какой-то кости, которая почернела от времени и больше напоминала камень, она была покрыта примитивной, грубой резьбой. Из эфеса торчал мутный кристалл, стыков видно не было, поэтому создавалось впечатление, что кристалл вырос из рукояти. На лезвии не было ни орнамента, ни надписей, тёмный гладкий металл покрывала только мутная плёнка.
Волна ярости поднималась в душе Крама, эта женщина, такая спокойная, такая сосредоточенная и отчасти безразличная к нему, была сосредоточением его боли, смерти всех его близких, его рода, его семьи. Она была символом его падения, страха и стыда, его слабости. Всё его естество желало взять этот старый кинжал и вонзить его ей в грудь, чтоб пыльный ящик, хранившийся в его разуме, растворился, канул в небытие. Чтоб крики его братьев не преследовали его во снах, чтоб предсмертный хрип его тётки, её окровавленная рука унизанная кольцами, больше не мерещились ему в пьяном дурмане. Крам жаждал разделить с этой женщиной, ту ночь.
Он протянул руку, она вложила кинжал в его ладонь и сжала его пальцы на эфесе. Крам встретился с ней взглядом, и понял – она знает, всё знает, читает его как открытую книгу. Его потрясло это открытие. Спокойные, неземные, отливающие кровавым багрянцем глаза, по прежнему спокойно, даже безмятежно, смотрели в его глаза, она как бы спрашивала его – и что ты сделаешь с этим? Он судорожно вдохнул, вырвал свою руку из её пальцев, повернулся к толпе перед храмом и воздел руку с Кинжалом Королей над головой. Раздалось громоподобное приветствие новому правящему лорду. Этим крикам, не менее энергично, вторила его ненависть, навсегда вонзившая свои когти в его душу.
Он смотрел на крыши города, вплотную приблизившись к открытому настежь окну. Лёгкий свежий ветерок перебирал его, уже изрядно поредевшие, местами поседевшие, волосы. На непроницаемом жёстком лице выделялись ярко-голубые, глубоко посаженные глаза. Лицо нельзя было назвать красивым, вытянутая нижняя челюсть и крупные зубы наводили на мысли о лошадях, а некоторая асимметрия черепа намекала на близкородственные связи предков, что не соответствовало действительности. Множество мелких морщинок возле глаз, лучиками убегавших к вискам, выдавали весельчака, но глубокие, словно высеченные, морщины между бровей, подчёркивали характер юмора этого человека. Так же, на худом, почти измождённом лице, пролегали две глубокие морщины возле рта, придававшие ему некоторую скорбность, что в свою очередь, делало его гораздо старше своих лет. Он смотрел вдаль, на разномастные крыши города, раскинувшегося внизу.
Послышались лёгкие шаги, не оборачиваясь он произнёс:
– Такое славное утро Стор, надеюсь ты не испортишь его для меня.
Визитёр поравнялся с ним, проследил направление взгляда своего господина, он смотрел на Башню Весталок, возвышающуюся над крышами домов, как всегда.
– Утро действительно славное, мой лорд, да хранит его Крокх.
– От твоего старого, всеми забытого бога, никакого толка. Смею надеяться, что ты не возлагаешь на него надежд. Я не приемлю – расчёт на удачу. Планомерная, скрупулезная работа, вот залог успеха.
