Госпожа Трулли была старинной подругой его тётушки, Роун хорошо знал её с раннего детства. Когда Роуну стукнуло восемь, муж госпожи Трулли умер. Тётка Агаста стала часто посылать его на помощь новоиспечённой вдове. Через год госпожа Трулли начала болеть, её преследовали приступы лихорадки и грудной жабы, тогда Роун стал постоянным гостем в её доме и они сблизились. Взрослеющий молодой человек, который был любим в доме родственников, но не чувствовал своей нужности, привязался к угасающей женщине, потому что она остро нуждалась в нём. Роун был слишком мал, чтоб вести дела в лавке и она пришла в упадок. Остро встал вопрос, что делать с хозяйством и чем платить по счетам. Тогда вмешалась Агаста, громогласная и деловитая, она прошерстила весь квартал в поисках управляющих или арендаторов. В конце концов дела с лавкой утрясли, шумные соседи с оравой ребятишек, предложили взять в аренду и лавку и жилые помещения. Госпожа Трулли наотрез отказалась переезжать куда бы то ни было, тогда Агаста договорилась с арендаторами, что они оставят в распоряжении больной женщины несколько задних помещений на первом этаже. Семейство Курах, в лице главенствующей королевы улья, госпожи Курах, не возражало. Доходов от аренды и скромных сбережений хватало на очень скромную жизнь и оплату лекарей. Со временем госпоже Трулли становилось всё хуже, когда ей понадобился постоянный уход и присмотр, сиделками стали дети арендаторов. Роун не мог проводить всё время у своей подопечной, он заканчивал обучение грамоте и должен был учиться дальше, чтоб впоследствии лучше устроиться в растущем городе. Но он всё равно постоянно приходил в дом госпожи Трулли, он почти жил там, пока не достиг возраста семнадцати лет, тогда он устроился к лавочнику, а тот сдал ему комнату над лавкой. Погрузившись в ежедневные заботы, Роун стал чуть реже бывать у своей практически второй матери, но всё равно не упускал ни единой возможности забежать к ней, посмотреть как она и сделать что-то по дому. Финансовые заботы так же легли на его плечи, доходов от аренды стало недостаточно, сбережения закончились, тогда Роун потихоньку стал оплачивать счета из своего кармана, о чём госпожа Трулли не догадывалась.
Однажды, около года назад, когда госпожа Трулли стала совсем плоха, и казалось, что это конец, она поведала Роуну свою тайну.
Ларра, так звали достопочтенную госпожу Трулли, была бездетной, лекари намекали, что от женской немощи и пошла её болезнь, дескать от усохшей утробы хвороба и распространилась внутри. Вот если бы она дала жизнь хотя бы одному ребёнку, болезни можно было бы избежать. Когда они уходили, Ларра посмеивалась и наставляла Роуна:
– Обходи этих шарлатанов стороной!
Он начинал негодующе спорить, посмотрите мол, после их отваров Вам делается гораздо лучше, и кашель и жар спадают, они знают, о чём говорят. После одного такого ожесточённого спора, она взяла его за руку и притянула к себе. Понизив голос до шёпота, Ларра поведала ему:
– Роун, мальчик мой, а ведь у меня есть дитя.
Он выпучил глаза, и хотел было что-то ответить, но она перебила:
– Нет, нет, послушай, не перебивай, раз уж я решилась, – она глубоко вздохнула, прокашлялась и продолжила. – Шестнадцать лет назад, боги благословили нас с Тромом. Мы уже пять лет были в браке, а детей всё не было, мы уж было совсем отчаялись, и тут чудо свершилось. Мы так ждали, так радовались, на крыльях летали от счастья. Ребёночек попросился на свет божий в свой срок. Тром привёл аж двух повитух, никаких денег не жалел. С утра и до самого вечера, они хлопотали возле меня. Роды были тяжёлые, ребёнок не шёл. Только ночью, когда я уже совсем обессилела, девочка появилась на свет. Я была совсем плоха, но хорошо помню, как девочка закричала. Повитухи запричитали облегчённо, а потом резко смолкли, переглядываясь. Они пошептались, и одна из них подошла ко мне, погладила по голове, склонилась и заговорила тихо:
– Благослови тебя боги Ларра, ты подарила миру шаяду.
У меня так и оборвалось всё внутри. Я просила их, дать мне хоть раз посмотреть на малышку. Они отговаривали, но мы с Трамом настояли. Тогда я первый и последний раз, посмотрела на личико своей дочки, в её глаза… . Я проклинала её глаза, да простят меня боги. Её укутали и унесли, даже не дав мне её подержать. Потом вторая повитуха сказала нам, что я больше не смогу стать матерью, роды были тяжёлыми и я надорвалась. После мы сообщили родне и друзьям, что дитя родилось мёртвым. Не было сил, ловить на себе косые взгляды. Вот так сложилась судьба, мой дорогой.
Роун смотрел на неё во все глаза, совершенно опешив. Он конечно знал, что шаяды рождаются время от времени, сменяя друг друга, но не знал ни одной семьи, у которой появился бы такой особенный ребёнок. Всё это было сродни ожившему мифу. Ларра похлопала его по руке, грустно улыбнувшись.
