Красноватый полумрак таял в остывающем воздухе. Фили сидел, бессильно откинув голову. Его руки, покоящиеся на камне, ещё хранящем жар огня, казались расслабленными. Невесомое прикосновение к плечу вывело гнома из сонной полудрёмы. Он непроизвольно содрогнулся, накрывая своей ладонью хрупкую ладошку.
— Извини… — хрипло произнёс гном. — Я не слышал как ты вошла.
— Не забывай, я наполовину хоббит, — с наигранной весёлостью откликнулась женщина. — Вот, принесла тебе полотенца и одежду, — голос Нило предательски дрогнул. — Возможно, она будет не впору…
— Спасибо, Нилоэла. Ты слишком радушна, — Фили благодарно погладил пальчики, которые стали жёсткими от бесконечных хлопот по хозяйству.
— Не стоит, — ответила Нило, поспешно убирая холодеющую руку с плеча гнома.
— Не такой приём я заслужил, — с горечью вымолвил мужчина, оборачиваясь к пытающейся совладать с собой Нилоэле. — Вся эта забота…
Он задохнулся от злости к самому себе, нарастающей внутри. Порывисто вскочив, гном сдернул со стопки с полотенцами, лежащей около него, одно. Нило вспыхнула и поспешно отвернулась. Вылезая из воды, мужчина наскоро обмотал полотенце вокруг пояса. Заметив, что Нилоэла отвернулась, гном виновато улыбнулся. Мягко развернув её к себе, Фили сказал, легко проводя тыльной стороной ладони по алеющей щеке Нило:
— Посмотри на меня, Веснушка. Пожалуйста.
Она послушно открыла глаза. Встретившись со взглядом, полным невысказанной нежности, робко улыбнулась и рассеянно прикоснулась к запястью Фили. Внезапно на её лице появилась тревожная озабоченность. Нилоэла взяла руки мужчины в свои и повернула ладонями вверх.
— О, Эру… — едва смогла вымолвить Нило, рассматривая старые шрамы, оставленные на запястьях гнома наручниками орков Гундабада.
Фили невольно вздрогнул, но не выпустил рук.
— Мне столько нужно тебе рассказать, — тихо сказал он. В хрипловатом голосе слышалась вина.
— Не сейчас, — эхом отозвалась Нилоэла, бережно прикоснувшись пальцами к дрогнувшим губам.
Монотонно стрекотали сверчки, наполняя остывающий воздух своей песней. Багряный закат отбрасывал приглушённые алой дымкой краски на бревенчатый дом оборотня. Под крышей просторной веранды, выходящей в старый сад, собралась разношёрстная компания. Большой стол из морёного дуба, обычно стоящий в трапезной, сегодня перекочевал на террасу. Он был уставлен глубокими тарелками, больше походившими на миски. Пар шёл от блюд, едва снятых с огня. Аппетитные запахи яств перемешивались с цветочными ароматами, доносящимися из сада, в один неописуемый букет. Пузатые бочки, помалкивая о содержимом, дожидались своего часа.
— Так значит, ты был в плену у орков всё это время? — спросил огромный чернобородый человек, возвышающийся во главе стола.
— Да, Беорн, — коротко ответил гном, не отводя взгляд от пронзительных глаз хозяина Дубовой рощи.
Меняющий шкуры переглянулся с рыжим гномом-карликом, сидящим по правую руку от него. Тот, неодобрительно хмыкнув, принялся за жареного цыплёнка, разрывая тушку отточенными движениями, в которых сквозило напряжение.
Коротышку звали Зору. Он приходился Нилоэле кем-то вроде названого отца. Последний из угасшего рода, карлик поселился рядом с Беорном после Битвы Пяти Воинств, потому как Нилоэла приняла решение обосноваться в землях, граничащих с Дубовой Рощей. После событий, сопутствующих походу Торина к Одинокой горе, сама полукровка осознала, что ей не хочется жить ни среди хоббитов, ни среди гномов.
Меняющий шкуры был не против двух маленьких соседей, ибо уже был знаком с Нило и испытывал к ней симпатию, корни которой уходили глубоко в историю жизни самого оборотня. Он даже помог Зору и Нилоэле возвести жилище — Гномью нору — нечто среднее между смиалом хоббита и подземными чертогами гнома. А когда на свет появилась малышка Разар, Беорн стал считать гномов-карликов своей семьёй.
— Зачем же ты им понадобился? — вопросительно приподняв кустистую бровь, бросил Беорн.
— Кто ж их разберёт этих орков, — попытался улыбнуться светловолосый гном, но улыбка получилась вымученной. — Наверное, хотели обменять на золото.
— Они бы давно убили тебя, будь у них на уме только корыстные помыслы, — ответил оборотень, снова впившись тяжёлым взором в открытое лицо нежданного гостя.
— Я много раз думал о том, почему всё ещё жив, — глухо произнёс гном, опуская плечи. — И каждый раз на ум приходила только одна мысль… — он замолчал.
— Слушаю, — оборотень прервал затянувшуюся паузу.
— Они держали меня не для себя, а для кого-то более могущественного. Для того, кто может проникать в мысли, сеять кошмары, сводя с ума…
— Фили, не надо. — Молчавшая всё это время Нилоэла подняла взгляд от нетронутой тарелки. — Беорн, прошу тебя!
Оборотень перевёл взгляд на взволнованную женщину. Беорн видел, что в настоящий момент она не готова услышать рассказ Фили. Однако он отчасти понял, о чём тот собирался рассказать, но допытываться не стал, щадя Нило. О чувствах гнома оборотень мало заботился.