— Мы тоже сперва не поверили в его затею, но оказалось, что парень дело предлагал, — пропыхтел Зору. Не желая больше вспоминать прошлое, он поспешил сменить тему: — Нило всё так и бегает от тебя?
Фили нахмурился и лишь коротко кивнул в ответ, не прекращая упорно орудовать лопатой. Он с первого дня стремился подружиться с гномом-карликом, который был Нило вместо отца. Однако обсуждать с Зору то, что происходило между ними, не имел ни малейшего желания.
От взгляда рыжего коротышки не укрылось, что молодой гном притих и помрачнел. Стремясь как-то сгладить ситуацию, Зору принялся непринуждённо болтать, вовлекая Фили в разговор. Старый гном успел проникнуться к нему симпатией, ведь за всё время, прожитое с ним бок о бок, Фили стремился взять на себя половину его забот по хозяйству. Как только молодой гном узнал, что карлик ежедневно роет канал, чтобы в Гномьей норе всегда была свежая речная вода, он вызвался помогать, не желая слушать отговорки, которые первое время находил Зору. Теперь коротышка решил помочь ему.
***
Poets Of The Fall — Skin
Кончики пальцев почти обжигала горячая кружка. Ноздри щекотал запах жжёного сахара. Ритмичное покачивание кресла-качалки убаюкивало; сон настойчиво смеживал веки. Тихий смех Разар перемешивался с голосом Фили. Они о чём-то шутливо спорили, расположившись на круглом плетёном ковре. Зору курил трубку и расхваливал пирог с земляникой, который испекла малышка. Впервые за долгое время Нило чувствовала себя по-настоящему дома.
Лёгкий озноб охватывал тело, дурманил голову, погружая в коварную дрёму. Нилоэла чувствовала, что начинает заболевать. Приоткрыв глаза, она заметила, что Зору уже ушёл на свою половину норы. Фили сидел в кресле напротив. Разар свернулась клубочком у него на коленях. Они вместе читали одну из её любимых книжек, подаренную Беорном. Нило тепло улыбнулась и отпила из кружки полуостывший чай. Веки отяжелели, и она постепенно провалилась в уютное забытьё.
Расслабляющее тепло шаг за шагом отступало, уступая место ночной прохладе. Зябкие мурашки расползлись вверх по рукам, спеша пробежаться по спине. Но заботливое движение сильных рук, окутывающих плечи тёплой шалью, отогнало болезненный холод. Недопитая кружка с чаем исчезла из ослабевших пальцев.
"Милый Лаурион. Как мне не хватает тебя. Тепло овечьей шерсти ничтожно, по сравнению с жаром твоего могучего тела. Мой белый волк. Ты далеко. Ты не слышишь меня. Многое бы я хотела поведать тебе, облегчить сердце. Ты отдал мне свет своей души, чтобы я могла жить дальше… Но я бегаю от этой жизни. Что же я делаю?!"
Резкий крик "Мама!" заставил Нилоэлу тревожно вскочить, но Фили перехватил её, усаживая обратно в кресло. Он мягко, но настойчиво удерживал Нило за предплечья, предупреждая любую попытку подняться. Его глаза светились сдерживаемой нежностью и чем-то неутолённым, горящим глубоко внутри. Впервые за минувший месяц он коснулся её кожи: обжигающе холодной, пахнущей только одному ему известным запахом. Мгновения замедлили бег. Он знал, что ещё секунда и она заговорит. Слова разрушат их единение безжалостной реальностью, вновь разведут по противоположным берегам.
"Всё, чего я хочу — это держать тебя в объятьях. Что я могу сделать, чтобы теперь всё стало иначе? Не поможет время, если мы порознь. Чувствуешь? Ты на моей коже, словно татуировка".
Ошарашенно читая в голубых глазах душу гнома, Нилоэла задержала дыхание. Лавина невысказанных слов смела сознание, оставляя лишь повторяющийся крик, ввинчивающийся в голову. Она должна была ответить на него. Должна была что-то сделать.
— Фили, Разар приснился кошмар. Мне нужно идти к ней. Тебе пора.
— Не беспокойся. Я сам успокою нашу дочь.
Он порывисто вскочил и выбежал из комнаты. Растерянно хлопнув ресницами, Нило обессиленно откинулась в кресле и закрыла глаза. Стараясь успокоить разошедшееся сердце, глубоко задышала, впиваясь побелевшими пальцами в резные подлокотники кресла-качалки.
"Трусиха. Малодушная трусиха. Сколько можно прятаться в раковине? Перед глазами встаёт Бильбо, предлагающий забраться в пустые пивные бочки и подождать пока гномы покинут Бэг Энд. Ах, милый братец, что бы ты сказал теперь? Я боюсь, до беспамятства боюсь грядущего".
Усталость и подступающая простуда взяли своё. Беззвучно всхлипывая, Нилоэла, наконец, заснула.
Сквозь болезненную дрёму она почувствовала, что кто-то бережно поднял её и куда-то понёс. Прохладная простыня приятно коснулась разгоревшейся кожи, чугунная голова утонула в мягкой подушке. Кто-то заботливо накрыл её одеялом, укутывая поплотнее. Прежде чем погрузиться в сон, Нило ощутила колючий поцелуй на полураскрытых губах.
"Вопреки смерти услышь мой зов, белый волк! Подскажи, как мне дальше быть?"
Гномья нора погрузилась в сон, и только один её житель не торопился в постель. Фили обходил новое жилище, проверяя закрыты ли окна, заперты ли засовы. Этот ритуал сделался ежевечерним. Нилоэла и не подозревала, что он бывает и на их с дочерью половине.