Пламя факелов, освещающих подступы к сторожевой башне, заколыхалось от чьих-то шагов. Раскат грома в очередной раз расколол небо. Тяжёлая рука опустилась на плечо гнома-дозорного.
— Я сменю тебя, Морунбар.
Неловко дёрнувшись от неожиданности, стражник обернулся и застыл на месте. Глаза в прорези шлема засветились облегчением и благодарностью.
— Спасибо, Ваше Высочество.
Сегодняшней ночью Кили не спалось, как и много ночей до этого. Закутавшись в неприметный шерстяной плащ, он направился обходить посты. Однако именно восточный заставил его задержаться и сменить часового. Окутанный мраком лес маячил вдали, заставляя сердце принца тоскливо щемить в груди. Глубоко вдохнув разряженный воздух, гном устало облокотился на холодную каменную стену, прикрыл глаза. Шум ветра, шелест дождя доказывали, что мир ещё существует, что сам Кили ещё жив. Скорбная тишина его покоев порою заставляла поверить в обратное.
Глубокая складка меж бровей разгладилась; сами брови перестали хмуриться; привычно сомкнутые в твёрдую линию губы расслабились. Принц не заметил, как задремал. Когда он открыл глаза, мутно-серый небосвод уже умывался лучами восходящего солнца. Сквозь стену дождя упрямо пробивался рассвет, сражаясь с недовольно громыхающей бурей. Она огрызалась отдалёнными раскатами грома, медленно отступая.
Внезапно размытая фигура возникла из сизой пелены косых струй, обрушивающихся на землю. Кили едва успел схватиться за лук и наложить стрелу на тетиву, выцеливая нежданного гостя, который не скрываясь шагал к горе, будто к себе домой. Что-то смутно знакомое в походке незнакомца насторожило лучника. Гном опустил лук, а стрелу вернул обратно в колчан. Накинув капюшон, он вышел под проливной дождь, воспользовавшись потайным ходом.
Расстояние между ними стремительно сокращалось. И вот принц уже стоял перед незнакомцем, закутанным в насквозь промокший походный плащ. Тот приподнял набухший от влаги капюшон, застилающий лицо, и улыбнулся. Кили отступил назад. Его взгляд забегал из стороны в сторону. Он задышал ртом, стараясь сдержать слёзы, но постепенно разразился смехом, по щекам побежали солёные дорожки, смешиваясь с дождевой водой; лук плюхнулся в бурую жижу, в которую превратилась земля.
Незнакомец в мгновение ока оказался перед поражённым гномом и, обняв его за плечи, уткнулся своим лбом в лоб Кили. Принц перестал смеяться и впился глазами в родное лицо. Только один вопрос читался в его обеспокоенном взгляде.
— Я в порядке, брат, — ответил Фили, похлопывая Кили по плечу.
***
Тронный зал Эребора был окутан мягким голубым сиянием. Кристально-белые лучи утреннего света проникали сквозь единственное окно, гигантским резным витражом украшающее подземный чертог. Исполинские статуи гномов несли вечную стражу подле трона короля Торина Второго из рода Дурина. Золотоносная жила, отбрасывая тёплое сияние, ввинчивалась в престол и уходила на нижние ярусы, всё дальше к недрам горы.
Белый пар на мгновение появился, обозначая дыхание, но рваные облачка быстро исчезли, растворяясь в холодном воздухе. Подгорный король торопливо шёл по одному из каменных мостов, отделанных золотом, что вели к трону. На нём не было привычно-богатых одежд, голову не венчала корона, а пальцы не усеивало множество золотых колец и перстней, инкрустированных драгоценными камнями.
Этим утром Торина разбудили раньше обычного. Взволнованный слуга доложил, что принц настаивает на аудиенции. С трудом отогнав сон, король велел позвать племянника. Кили влетел в покои подобно шквалистому ветру, что бесчинствовал у Эребора несколько дней кряду.
— Фили! Фили вернулся! — вскричал юный гном, широко улыбаясь; глаза его горели радостным огнём. — И не один! Скорей, дядя, ты должен их увидеть!
Торин отказывался верить ушам. Фили? Он давно уже мысленно похоронил старшего племянника. Но не поверить Кили было невозможно. Весь его вид говорил, что сказанные слова — правда.
— Торин, ты идёшь?! Они ждут в тронном зале! — звенящий голос юного Дурина слышался уже за дверями королевских покоев.
— Погоди, Кили! Дай хотя бы одеться! — взволнованно прокричал король, натягивая первые попавшиеся под руку штаны.
На ходу застёгивая широкий кожаный пояс, Торин чуть ли не бегом направился в тронный зал.
"Они… Кто это "они?!"" — суетливо думал гном.
Три фигуры стояли возле престола, спиной к нему. Когда король приблизился, одна из фигур повернулась и Торин застыл на месте.
— Фили, — дрогнувшим шёпотом произнёс повелитель Эребора.
— Дядя. — Светловолосый гном порывисто шагнул на встречу, но резко остановился, склонился и произнёс: — Ваше Величество…
Торин шумно выдохнул, слёзы застыли во взгляде, колкими льдинками резанув глаза. Он лихорадочно сгрёб вернувшегося племянника в охапку: одной рукой прижал русую голову к своей, а другой вцепился в плечо Фили и встряхнул его так, что младший гном охнул от неожиданности.
— Живой, жив, жив, — только и мог вымолвить подгорный король.
— Да, Торин, я жив, — улыбнулся Фили, придерживая дядю за локоть.