Кили в это время стоял рядом и взволнованно переглядывался с Нилоэлой, которая тоже присутствовала при воссоединении Фили с семьёй.
— Дис сообщили? — переведя взволнованный взгляд на младшего племянника, осведомился король.
— Да. Матушка должна быть с минуты на минуту, — ответил Кили, подмигивая Нило. Та вспыхнула и опустила глаза. Только сейчас Торин обратил внимание на спутников Фили.
— Мисс Тук?! Вот неожиданная встреча… — в голосе короля сквозили растерянность и удивление.
— Ваше Величество. — Склонив голову, Нилоэла присела, но оступилась — усталость и волнение сделали своё дело.
— Мама, осторожно! — Маленькая белокурая девочка выскользнула из-под руки Нилоэлы, поддерживая её.
Король Эребора поражённо уставился на ребёнка. В это время в тронный зал ворвалась Дис. Сестра Торина стремительно подбежала к своему старшему сыну, едва успевшему двинуться ей навстречу. Гномиха принялась обнимать и целовать Фили, поминутно отстраняясь, чтобы повнимательнее рассмотреть его. Сам виновник утреннего переполоха в подгорном королевстве стоял пунцовый, как мак, но не спешил высвободиться из материнских объятий.
— Фили. — Торин решил прервать затянувшееся приветствие матери и сына, указывая на зардевшуюся девчушку, вцепившуюся в руку Нилоэлы. — Представь нам, пожалуйста, юную леди.
Светловолосый гном немного отстранился от Дис, всё ещё не выпускающей его из объятий, и хрипло промолвил, глядя на Нило и малышку:
— Это Разар, моя дочь. А это её мать — Нилоэла Тук.
Вечерний воздух был напоён запахом прошедшей грозы. Сливовое небо расчерчивали алые облака, в которых ещё клубился свет закатного солнца. Мелкие камешки приятно хрустели под грубыми сапогами. Двое гномов в неприметных плащах шагали по Дейлу — городу людей. Яркие огни факелов и масляных фонарей отбрасывали ярко-оранжевое сияние, жадно заполняющее извилистые улочки. Каждый вечер на главной площади собирался народ: пели песни, звенящие светлой грустью; несли цветы к фонтану в виде огромной стрелы, установленному в центре города. По выходным устраивались ярмарки: кукольные представления для детворы, мясо на углях и холодное пиво для взрослых. Заезжие торговцы вновь потянулись в Дейл, памятуя о его былом величии. Восстановленный после многолетнего запустения, город, казалось, навёрстывает упущенное время, не останавливаясь ни на минуту.
Смешавшись с разношёрстной толпой, Фили и Кили наслаждались возможностью вырваться из шумного улья, в который превратилась Одинокая гора. Приготовления к пиру в честь возвращения наследника знатно накалили обстановку под сводами подгорного королевства. К тому же с утра прибыл обоз с вином из Лихолесья, а вместе с ним и свиток от короля Трандуила с посланием к Торину.
— Дядя сегодня явно был не в духе, — заметил Фили, расплачиваясь за жареную баранину и пару кружек пива.
— Ещё бы! Ты видел от кого передали весточку? — улыбнулся Кили. С аппетитом облизнувшись, он взял два небольших вертела, от которых шёл аромат пряностей и мясного сока.
— Если честно, то нет, — ухмыльнулся старший гном, прикрывая глаза, — мысли мои были далеки от королевской почты в это утро…
— Хмм… — то ли неодобрительно, то ли задумчиво протянул младший гном, жуя. Он уже успел откусить порядочный кусок мяса, хотя братья ещё не дошли до места, где собирались перекусить — фонтана-стрелы на главной площади Дейла. — Письмо из Лихолесья, — пояснил Кили, прожевав, когда гномы уже непринуждённо расположились на белом мраморе, огораживающем фонтан круглым бассейном. — Верно эльфийский король всё никак не уймётся со своими самоцветами.
Фили прыснул со смеха, сдув пенную шапку с пивной кружки. Он как раз намеревался пригубить хмельной напиток. Кили перехватил у брата свою кружку, приговаривая: "Эй-ей, осторожно!" Старший гном одним движением руки смахнул усы из белой пены и, не переставая посмеиваться, произнёс:
— Так вот почему Торин выгнал гонца взашей! А я-то всё не мог взять в толк, чем ему бедный остроухий не угодил?
— Ну, дядя не жалует эльфов как таковых, а тут ещё они наглеют с утра пораньше! — развеселился Кили. Он прикончил большой шампур баранины и пребывал в прекрасном расположении духа.
— Не удивлюсь, если он потребует от них снизить цену на партию вина… — хохотнул Фили, принимаясь за мясо.
— Тогда не миновать войны, — пошутил младший из братьев.
Оба гнома беззаботно рассмеялись, впервые за долгое время почувствовав лёгкость на душе. Раздалась пронзительная мелодия губной гармошки. К ней присоединились печальные вздохи бубнов. Женский голос затянул песню о прошлом. Перед глазами смертоносной стеной вспыхнуло пламя дракона. Плачь по сгинувшим в вихре огня растёкся алыми змеями по мощеной крупным камнем площади. Журчание воды, вырывающейся из наконечника мраморной стрелы, стало едва слышным. Заходящее солнце окрасило поток в кроваво-красный цвет. Краски вечера потускнели, будто неряшливый художник смазал их суетливым движением.
— О чём ты размышлял этим утром? — серьёзно спросил Кили, нахмурив брови.