— Хотите — заберите его! Только отпустите нас всех как можно скорее. — Гномка понимала, что эльфы не смогут завладеть драконом и блефовала напропалую.
Тишина, повисшая в тронном зале, казалась ей густой патокой, заполняющей горло. Медленно, словно затягивающаяся удавка, она начинала душить, выдавливая из груди последние крупицы воздуха.
— Что скажешь, Лассмален? — обратился к супруге лесной король.
Эльфийка опустила взор. Веки её мелко вздрагивали, а по ресницам будто гулял ветерок. Наконец она открыла глаза и внимательно посмотрела на мужа.
— Оно не должно оставаться здесь, — уверенно произнесла королева. — Его место в Одинокой горе.
— Но… — Разар не понимала, что происходит. Гномка готова была поведать обо всём эльфийским владыкам, думала, они не до конца понимают происходящее.
— Мы отпустим всех вас, когда пожелаешь, — всё так же мягко промолвила Лассмален. — Однако я бы попросила тебя дождаться рассвета. С первыми лучами солнца вернутся стражи, что охраняют северо-западную границу. Они проводят вас.
— Нет! — горячо воскликнула гномья принцесса, ухватившись за шанс. — Каждое мгновение может стать решающим! Мы не можем задерживаться!
— Пусть будет так! — провозгласил Трандуил. — Но помни, лес сейчас очень опасен. Даже эльфийская тропа не убережёт вас от его ярости. Стоит только оступиться — и смерть неминуема.
До последнего дня жизни Разар задавала себе один вопрос "могла ли я поступить иначе?" И не находила ответа, потому как после спешного ухода из лесного королевства события закрутились бешеным вихрем, оставляя после себя немыслимые разрушения.
Malukah. Beauty of Dawn
Змей возжигает огни на древнем небе
Проклятые звёзды сулят беды
Зло всколыхнулось в своем пробуждении
И души смертных дрогнули
Скорбь царит
Над багровыми полями
Духи вышагивают
Сквозь тени своих же могил
"Быть может, это последняя заря в моей жизни", — Нилоэла любовалась рассветным небом, стоя на привычном месте. Утренний ветерок трепал волосы, рассыпал по щекам колючие поцелуи. Она старалась не смотреть вниз, туда, в долину, которая стала багровой от шатров врага. Сами вастаки тоже были облачены в этот цвет, кричащий о крови.
Сегодняшний подъём на внешнюю галерею был для королевы особенно тяжёлым. Поздний срок беременности давал о себе знать: опухшие ноги еле передвигались по многочисленным ступенькам, поясница нестерпимо ныла, а огромный живот сдавливал лёгкие, мешая свободно дышать. Однако находиться в своей постели, в подземных чертогах, стало уже невыносимо. Благодаря свежему воздуху Нилоэла почувствовала себя немного лучше. К тому же здесь, на восточном бастионе, она предпочитала решать важные вопросы. Сейчас, ожидая первого подданного, к которому у неё были вопросы, королева рассматривала гаснущие звёзды и собиралась с силами. День обещал быть непростым.
— Ваше Величество, — кроткий голосок раздался за спиной. — Вы хотели меня видеть?
— Подойди ближе, Лайя, — королева слегка повернула голову в сторону юной гномки, ожидая, когда та приблизится. Лишние движения давались ей с трудом.
Девушка сделала несколько коротких шагов и остановилась чуть поодаль от Нилоэлы, не решаясь подходить вплотную к невысокому ограждению из гладкого камня.
— Где моя дочь? — королева не стала ходить вокруг да около.
— Ей сегодня немного нездоровится, — покорно ответила Лайя и поспешила добавить: — Но не стоит беспокоиться, у неё обычная головная боль.
— Зачем ты лжёшь мне? — со вздохом спросила королева, зажмурив глаза, будто сама страдала от мигрени.
— Как можно? — опустив блеснувший злостью взгляд, спросила юная гномка.
— Это ты мне скажи, — с растущим недовольством произнесла Нилоэла, поворачиваясь к Лайе. — Разар не ночевала сегодня в своих покоях. Ночь в её постели провела ты!
Юная гномка открыла была рот, чтобы возразить, но королева, взмахнув рукой, строго произнесла:
— Даже не пытайся оправдаться! За покоями принцессы наблюдает одна из моих служанок.
Лайя закрыла лицо руками и внезапно задрожала.
— Неужели я заслужила подобное отношение? — тон королевы смягчился. — Все эти годы я растила тебя как собственную дочь и вот что получаю взамен!
— Простите, — глухо всхлипнула Лайя, не отнимая ладони от лица.
Чувство вины стиснуло Нилоэле грудь. В глубине души она понимала: сказанные слова не полностью являются правдой. Безусловно, она сильно полюбила осиротевшую девочку и старалась окружить материнской заботой, но при этом Лайя не могла не понимать, что Разар воспитывается в соответствии с происхождением. Никакое сердечное отношение не могло перевесить разницу их положений. И как только малышка это осознала, в её маленьком сердечке поселилась зависть. Она росла вместе с ней, как и уверенность, что именно из-за неумелых действий правителей Эребора погибла её семья. Этому способствовало и латунное колечко, найденное девушкой на площади Дейла пару лет назад.
— Просто ответь мне, где Разар, — спокойно попросила Нилоэла, поглаживая девушку по плечу.
Лайя наконец нашла силы взглянуть королеве в лицо. Она подняла заплаканные глаза и тихо сказала: