Злобные крики орков, пропитанные слепой ненавистью, гнали гнома вперёд, подобно ударам кнута. Пропажу пленника обнаружили быстро, подозрительно быстро. Фили держался стремительных вод реки Лангвелл, рождающейся в подземных родниках Гундабада. Он пробирался сквозь низкий колючий кустарник, растущий на песчаных берегах вниз по течению. Тихая песнь ночи смолкла, осквернённая тёмным наречием. Чистое сияние полной луны померкло, подёрнувшись грязной дымкой. Бурные воды дышащего влажной свежестью потока грозно вспенились, поднимая муть с каменистого дна.
Время тянулось нестерпимо медленно. Подобно вязкой жиже, утекало оно сквозь пальцы, оставляя на ладонях чёрный след тревожного страха. Робкий свет факелов всколыхнул ноющее сердце Фили. Оно отбивало мелкую дробь каждый раз, когда его слуха касался любой резкий звук. Даже шорох собственных шагов заставлял внимательно прислушиваться, всякий раз опасливо озираясь.
Жёлтые светлячки чадящих факелов медленно умирали, стремясь передать стражу рассвету. Но солнце не торопилось вставать, лишь первые ленивые лучи нехотя зажигали тёмно-синее небо на востоке.
Ночной караул затерянного у подножья Туманных гор людского селения ещё не сменился. Усталого стражника сморил крепкий сон. Он шумно посвистывал, прислонившись к деревянной опоре дозорной башни. Железный шлем грубой ковки съехал мужчине на лоб, угрожая в любой момент свалиться и бесцеремонно разбудить своего незадачливого хозяина.
Беглый пленник беспрепятственно проник в деревушку. Фонарь, освещающий половину базарной площади, призывно горел, отбрасывая оранжевые блики на неплотно закрытую дверь небольшого сарайчика, прилегающего к лавке местного торговца.
Ночную тишь вспорол тревожный гул. Постепенно нарастая, он стремительно приближался к спящему поселению, грозя стереть его с лица земли, подобно тому, как сильная волна неожиданно сбивает с ног мешкающего зеваку.
Робкие лучи рассвета погасли, задохнувшись в саване сгущающихся грозовых туч. Новый день, не успев родиться, умер, пронзая воздух стонущим криком грома. Затерянное поселение поглотила смерть. Пришедшая в виде большого отряда орков и гоблинов Гундабада, она принялась пировать внезапно, даруя орудиям своим быструю победу.
Слуги Тёмного Властелина врывались в дома спящих людей, убивали, уничтожая каждого на своём пути, будь то малый ребёнок или немощный старец. Не щадили никого, зная, что их конец не будет лёгким, если они упустят ценного пленника, которому удалось сбежать из смертельной ловушки.
Взъярился красный огонь, пожирая деревянные постройки. Едкий дым тяжёлой тучей повис над бьющимся в агонии селением. Крики, полные боли и отчаянного желания жить, мешались со стонами умирающих, а холодящие душу вопли безжалостных убийц полнились ликованием. Запах крови разливался повсюду, перебивая удушливое дыхание пожара. Чёрная мгла, казалось, обрела форму гигантской птицы, неистово бьющей крыльями, безуспешно пытающейся взлететь.
Среди пляски безумия лишь немногим удалось совладать с собой. Выжившие мужчины пытались сплотиться, чтобы единой силой противостоять нападающим. Лидером небольшой группы сопротивляющихся жителей был местный кузнец. Его звали Гримсвит. Рослый и сильный, он ожесточённо размахивал огромным молотом, мозжа черепа окров с такой лёгкостью, будто щёлкал семечки.
— Вигфлед! — бешено взревел кузнец, заметив на крыльце собственного дома хрупкую фигурку. То была его старшая дочь. Худощавая и невысокая, со светлыми, спутанными ото сна волосами, она сейчас напоминала перепуганного насмерть ребёнка, хотя ей давно уже минуло пятнадцать.
Девушка опрометью бросилась прочь не разбирая дороги. Путаясь в длинных полах ночной сорочки, Вигфлед чудом не налетела на орочий ятаган, увернулась от выбежавшего из соседнего проулка гоблина. Будто зверь, почуявший, что за ним ведут охоту, дочь кузнеца стремилась оказаться как можно дальше от отчего дома. Она петляла по знакомым с детства улочкам, интуитивно избегая беды. Но та неслась за ней по пятам, ибо никто из жителей затерянного селения этим утром не смог скрыться от острых когтей горя.
Миновав полыхающую лавку, которая некогда была центром местной торговли, Вигфлед оказалась в тупике. Изъеденная пламенем деревянная стена соседнего строения обрушилась, перекрывая путь к западным воротам — самому неприметному и пока ещё свободному выходу из посёлка.
Слёзы отчаяния заструились по бледному девичьему лицу. Громко всхлипнув, Вигфлед до крови закусила губу, пытаясь сдержать рвущийся наружу крик. Хриплый гогот за спиной заставил её замереть на месте.
— Смотри что я нашёл! Сейчас порезвимся! — Огромный орк с плоским носом вразвалку приближался к девушке, призывая напарника — тучного гоблина — себе в свидетели.
Дочь кузнеца почувствовала, как у неё подкашиваются ноги. Она упала на пыльную землю, бурую от огня и крови. Захлёбываясь истошным криком, ждала, когда смерть наконец настигнет её. Но костлявая всё не приходила.
Если бы Вигфлед открыла глаза, то обнаружила бы, что она пришла за её преследователями.
