Кто-то мягко коснулся полуобнажённого плеча девушки. Она резко дёрнулась, подаваясь назад. Мгновением позже пришло осознание — орк бы не стал столь бережно прикасаться к своей жертве. Очнувшись от сковывающего ужаса, Вигфлед подняла голову. Дикое пламя бушующего вокруг пожара бросало косые отсветы на лицо её спасителя, спрятанное за густыми тенями и спутанными прядями некогда светлых волос. Лишь голубые глаза ярко светились, улыбаясь солнечным светом в довлеющем повсюду царстве мрака. Мозолистая ладонь была горячей, разливая по ледяному телу жизненное тепло. Вигфлед охватила крупная дрожь. Она обхватила себя руками и начала раскачиваться вперёд-назад, сдавленно рыдая. Коренастый незнакомец сперва нерешительно отпрянул, но тут же присел рядом, обхватив бьющуюся в истерике девушку за трясущиеся плечи.
— Всё позади, — низкий голос с приятной хрипотцой, словно выкованная из стали броня, отгородил Вигфлед от внешнего мира.
***
Звонко пел молот в кузне, повинуясь движениям умелых рук. Жарко пылал огонь в печи, раздуваемый мехами. Поздний вечер врывался в настежь раскрытую дверь, осенним дыханием холодя разгорячённое тело гнома, ковавшего штыри для новой железной ограды, что должна была заменить прежнюю из дерева, сожжённую орками.
Простая рубаха из грубой ткани насквозь пропиталась потом, закатанные по локоть рукава не скрывали бугрящиеся мышцы, точно вылитые из свинца. Светлые вьющиеся волосы были собраны на затылке в высокий хвост, перехваченный чёрной бечёвкой. В голубых глазах, подёрнутых тонкой корочкой льда, отражался яростный пыл огня, горящего в кузнечной печи. Его тлеющие искры прятались в мелкой сетке морщин, которые оплели эти глаза паутиной пережитого. Гном хмурил лоб, выстукивая тяжёлым молотом привычные сердцу ритмы. Тревожные думы звали продолжить путь, но душа не соглашалась, взывая к совести.
"Эти люди пострадали из-за меня. Помочь им вернуться к безопасной жизни теперь мой долг. Но я уйду, непременно уйду, когда придёт время".
— Фили, — робкий голос, несколько раз повторивший его имя, вывел гнома из болезненного забытья, заставив на время прервать работу и улыбнуться девушке, вошедшей в кузню. Улыбка получилась вымученной. — Я принесла тебе ужин.
— Спасибо, Вигфлед, — благодарно отозвался гном, омывая лицо и руки в холодной воде из пузатой кадушки, стоящей по другую сторону наковальни.
Девушка поставила поднос с горячей похлёбкой и хлебом на небольшой стол, приткнувшийся у входа в кузню. Оправив залатанный передник, она взволнованно выпалила, застенчиво переминаясь с ноги на ногу:
— Отец настаивает, чтобы ты впредь разделял кров и пищу с нами. — Переведя дыхание Вигфлед продолжила: — После смерти мамы и брата наш дом опустел.
— Гримсвит был добр, позволив мне жить и работать в кузне. Однако это предложение слишком щедрое, — ответил Фили. Серебристые капли запутались в усах-косичках, поблёскивая, словно крошечные бриллианты.
Дочь кузнеца густо покраснела, потупляя взгляд. Сложив руки в замок, девушка сдавленно произнесла, глядя себе под ноги:
— Отец считает, что до конца своих дней не расплатится с тем, кто спас его дочь.
Развернувшись, Вигфлед была готова выбежать из кузни, но застыла на месте, услышав вопрос:
— Ты тоже так считаешь?
Девичьи ресницы взволнованно дрогнули, открывая переполненные горьким счастьем светло-голубые глаза.
— Моя жизнь теперь принадлежит тебе.
***
Саунд: Marcin Przybyłowicz — The Mandragora
Ярко-красное пламя взвилось вверх, рассыпая алые искры по колючему снегу. Чёрные тени, отбрасываемые огромным костром, ревущим на опушке спящего леса, казались клубком гигантских змей, сплетающих вокруг двух маленьких фигурок смертоносное кольцо. Ночные звёзды отворачивали светлые лики к померкшей луне.
— Ты точно хочешь этого, девочка? Пути назад уже не будет, — скрипучий голос заставил мечущийся огонь побагроветь и огрызнуться снопом кровавых всполохов.
— Да, — робкий ответ сгорел, едва сорвавшись с пересохших губ.
— Не слышу!
— Я хочу, чтобы он стал моим! Забыл прежнюю жизнь навсегда! — от прежней застенчивости не осталось следа, каждое слово выходило сильнее предыдущего.
— Вигфлед, малышка, кровавый обряд не сотворит любовь. Он лишь навечно прикуёт этого мужчину к тебе, сделает рабом. В вашем союзе не будет счастья.
— Иначе нельзя, — облачко пара белой пташкой вспорхнуло в небо, сгорая в безжалостной пасти огненного вихря. — Иначе я потеряю его навсегда.
Седая голова, покрытая шерстяным платком, досадливо качнулась из стороны в сторону. Покрытая пятнами времени костлявая рука скользнула в мешочек на поясе.
— Ты принесла, что следует?
— Это его… — Дочь кузнеца развернула заскорузлую тряпицу… — кровь.
— Теперь нужна твоя. — Трепещущая девушка взяла протянутый кинжал.
Тёмная ткань окрасилась свежей кровью. Несколько капель упали на снег, прожигая его, словно драконий огонь человеческую плоть.
