Расплавленное серебро, повинуясь воле мастера, сплеталось в тончайшую паутинку, на которой расцветали, алея живым огнём, крошечные бутоны роз. Фили глубоко вздохнул и отложил работу. Вышел на морозный воздух. Вдохнув полной грудью, закрыл глаза. Огненные лучи лились за спиной. Гном поднял разгорячённое лицо к небу. Казалось, прошло несколько часов, прежде чем его щеки коснулось нечто холодное. Подняв веки, Фили будто очнулся от долгого сна, морока, длившегося целый год. Красные лучи сменились ледяным сиянием, а с иссиня-чёрного неба улыбалась белоснежная луна. Гном закрыл лицо руками, утирая проступившие слёзы. Перед его мысленным взором предстали две светловолосые девушки. Они держались за руки и улыбались ему. Одну из них Фили узнал сразу — Нилоэла — возлюбленная, с которой был пройден путь от далёкого Шира до самого Эребора. Вторая незнакомка казалась смутно знакомой. Особенно глаза, светло-голубые, прямо как его собственные.
На исходе ночи необычное украшение было законченно. Его венчал серебряный ворон, гордо восседавший на большом ромбе. С каждой грани фигуры свисала её миниатюрная копия.
Прокравшись в собственный дом, словно вор, Фили поспешно собрал свои малочисленные вещи, тепло оделся и окинул взглядом комнату, в которой жил долгое время. Казалось, он видит её в первый раз. Тихо пробираясь по коридору, гном застыл на месте, услышав душераздирающий крик Гримсвита. Осторожно заглянув в комнату, где долгое время мучилась Вигфлед, Фили увидел печальную картину: сотрясаемый беззвучными рыданиями кузнец прижимал к груди безжизненное лицо дочери. Одна из повитух поспешно заворачивала в окровавленную пелёнку так и не заплакавшего младенца. Лицо гнома свело судорогой. Поспешно отвернувшись, он быстрым шагом вышел на крыльцо, чтобы ступить на тропу, которая раньше казалась безвозвратно потерянной.
Poets of the Fall — The Labyrinth
Сбежать от чужой судьбы, что незыблемо казалась своей ещё вчера, поразительно легко. Один шаг за порог — и ноги сами собой бредут по пути, ведомому только им одним. Уже давно потеряна тропа, уводящая из человеческой деревушки. Зелёные холмы, верхушки которых политы светом утреннего солнца; луга, волнуемые ветром, мелкие речушки, беззаботно журчащие в тени липовых рощ.
Он уже проходил здесь когда-то. Целая вечность минула с тех пор, но всё та же неповторимая сладость разлита в воздухе. Вот-вот должны появиться целые моря цветущего клевера.
Солнце молчаливо взбиралось всё выше, напоминая переполненную мёдом соту. Его длинные лучи жалили, оставляя на бледном лице брызги веснушек.
Он слабо улыбнулся своему отражению в воде. В вечно смеющемся взгляде неизбывная грусть, глубоко въевшаяся в сердце, затаившаяся морщинками вокруг глаз.
"Веснушка"
День разгорался, неумолимо вытягивая силы. Полянки заботливо посеянного клевера потерялись так и не найдясь — растворились, будто мираж. Жажда затмила остальные чувства. Фляжка с водой давно опустела. Почудился тонкий детский голосок. Плод разыгравшегося воображения? Или нет?
***
— Хорошо, мама! Я ненадолго. Только чуток мёда возьму и обратно до… — девочка оборвала фразу на полуслове и уставилась на незнакомца в дорожном плаще.
Длинная русая борода, перехваченная цепочкой с парой металлических бусин, небольшая седельная сумка, перекинутая через плечо, и запылившиеся сапоги, испачканные в грязи. Лицо пришельца скрывал капюшон, но девочке не нужно было его видеть, чтобы понять зачем он здесь.
Сам же путник не до конца понимал, что делает в этом странном месте. Приземистый холм с каменистыми склонами на первый взгляд казался ничем не примечательным. Но если внимательнее приглядеться, можно было увидеть старательно скрытую круглую дверь за покровом сочно-зелёного плюща. Сейчас она была приоткрыта. Вокруг каменного крыльца, вытесанного чьей-то умелой рукой, цвели заботливо высаженные белоснежные камелии.
— Вы пришли за водой? — спросила девчушка, открыто улыбаясь. На её круглых алых щёчках, похожих на спелые яблоки, заиграли ямочки.
Незнакомец кивнул, отвечая на улыбку. Ему показалось, будто голубоглазая малышка заглянула в душу, добралась до самых потаённых уголков. Увидела шрамы, оставленные прошлым, страхи, отравляющие настоящее. Удивившись, он не испугался. Раскалывающие надвое сомнения поблекли, словно выцветшая краска; превратились в шелуху и отлетели, гонимые ветрами будущего.
— Хотите?
Девочка протянула страннику руку, прятавшуюся до этого момента в складках голубого передника. В ладошке она крепко сжимала яблоко. Неизвестный взял красный плод, поднёс к губам и откусил. Жмурясь от удовольствия он довольно промурлыкал, жуя:
— Спасибо, кроха. Ты меня спасла! Как тебя зовут?
— Разар, — гордо выговорила девчушка.
Надкушенное яблоко выпало из рук незнакомца. Он поражённо замер, выдыхая. Краски дня расплылись, звуки стали приглушённым ропотом. Зато прошлое вновь ожило, вздохнуло, заиграв яркими красками.
Она грустно улыбнулась и поцеловала его руку. Он внезапно замер, а затем серьёзным тоном спросил:
— Ta razar? Это яблоко?
