Дрю как бешеный поплыл к берегу, хотя и не знал, чем может ей помочь. Выйдя на берег, он увидел, что Габриэль осознала свое разоблачение и, развернувшись, побрела прочь. Он пошел за ней, на ходу перехватив полный упрека взгляд Кингсли. Зная, что раньше или позже, но придется давать ответ, Дрю решил, что сделает это позже. И направился к Габриэль.
Он поравнялся с ней в сотне шагов от берега, возле небольшой рощицы.
— Габриэль, с тобой все в порядке? — спросил он. Обернувшись, девушка коротко кивнула. Дрю окинул ее взглядом. Она выглядела неплохо, только покашливала и упорно не хотела смотреть на него. Промокшая насквозь, без плаща, она казалась почти обнаженной и очень уязвимой. Она обхватила себя руками — и этот жест еще сильнее подчеркнул ее беспомощность и беззащитность. Дрю хотел бы что-то накинуть на нее — куртку, рубашку, — но ничего не было, и он просто встал рядом.
Они смотрели, как погонщики подняли опрокинувшийся фургон и переправили его на берег. Появилась собака и, отряхнувшись так, что брызги полетели в разные стороны, подошла поближе к Габриэль. Переправили Сэмми с его матушкой. Теленок подбежал прямо к девушке и, легонько балуясь, боднул ее.
Дрю едва не улыбнулся при мысли, что животные Габриэль явно ищут ее одобрения за то, что великолепно справились с переправой. Но тут подъехал Керби, и стало ясно, что он далеко не в благодушном настроении.
Он сразу обратился к Дрю:
— Ты об этом знал?
— Да.
— Это связано с твоим вчерашним поведением?
Дрю промолчал.
— Сукин ты сын, — пробормотал Керби. — Ты, мой друг, решил тайно провезти до Абилены женщину.
А потом гневно обернулся к Габриэль, у которой был вид промокшего под дождем щенка.
— А вы, юная леди, — проворчал он, — должны дать мне объяснение, как только закончится переправа стада.
Он пошел к лошади, затем остановился и снова повернулся к Дрю.
— Оставайся с ней, — поцедил он сквозь зубы. — До конца переправы держитесь около фургонов.
— Да я больше пользы принесу рядом со стадом, — возразил Дрю.
— Вот чертовка! — пробурчал Керби едва слышно. — Как же я мог быть так слеп?
— Она дьявольски хорошая актриса, — сухо посочувствовал Дрю.
— Ладно, а на что еще она способна?
Дрю не понравился двусмысленный блеск во взгляде скотовода. Он понял, что к чему. И, действительно, какой должна быть женщина, отправившаяся на трехмесячный перегон в обществе восемнадцати мужчин!
Вот дьявол! Он как-то об этом прежде не подумал.
— Оставайся с ней, — повторил Керби и поехал к стаду.
Неохотно Дрю последовал за совсем обескураженной Габриэль к хозяйственному фургону. И все же Дрю не мог не признать, что его гнев значительно поутих, сменившись страхом за Габриэль. Сердце у него ушло в пятки, когда девушка упала в воду, — и в пятках оставалось, пока она не выбралась, живая и невредимая, на твердую землю. Он может, конечно, злиться на нее, может досадовать, что она использовала его в своих целях… и он, конечно же, ей не доверяет. И все же Габриэль ему дорога. Он не хочет, чтобы с ней случилась беда. Если бы Габриэль не стало, то часть его души, и, возможно, лучшая часть, погибла бы вместе с ней.
Смущенный не меньше, чем сама Габриэль, Дрю подъехал к главному фургону. Девушка стояла около фургона, выпрямившись во весь рост и вздернув подбородок. Ай да женщина! И вдруг она сказала дрогнувшим голосом — куда только подавалась вся ее бравада!
— Извини…
— За что? За то, что ты едва не утонула?
Габриэль помотала головой.
— Нет, что подвела тебя… поставила в неловкое положение…
Дрю фыркнул.
— И что толку сейчас в твоем извинении?
— Так ведь он твой друг, — просто объяснила она, и в синих глазах заблестели слезы.
— Прежде это тебя не слишком-то трогало.
Губы девушки дрогнули, и Дрю заметил, что она пытается сдержать волнение.
— А сейчас — трогает.
Дрю хотел бы ей верить — но одного желания было мало. Отвернувшись, он стал смотреть, как рабочие загоняют стадо в реку.
Легкий вздох раздался у него за спиной. Он почти воочию видел, как поникли ее плечи. Все разочарования, которые он испытал в жизни, мешали ему повернуться к Габриэль. Прежние предательства навсегда ожесточили его сердце.
— Дрю… — голос ее задрожал.
Господи, как больно, что он не может сейчас просто обнять ее, прижать к себе! Стиснув зубы, Дрю повернулся к ней и взглянул, как он надеялся, холодно и безразлично.
— Я… ты… — запинаясь, начала Габриэль. Глаза ее наполнились слезами.
— И что? — осведомился Дрю ледяным тоном, хотя сердце у него забилось так оглушительно, что, наверное, слышно было и на том берегу. Ему так хотелось поцеловать ее дрожащие губы и прижать ее к себе — мокрую, дрожащую…
— Вчера… — снова начала Габриэль.
Дрю закрыл глаза и снова ощутил тепло ее близости, потаенный жар чистой и сладкой страсти, которой он упивался так недолго… прежде чем с небес его безжалостно швырнули на землю.
Женские пальчики осторожно, моляще коснулись его руки. Как же хотелось ему ответить на зов, опять насладиться ее нежностью… Габриэль подарила ему неизведанное прежде ощущение полноты жизни. Счастье сознавать, что он нужен и желанен.
