Керби одно решение уже принял.
— Ты собираешься нанять нового повара? — спросил Дрю.
Керби Кингсли едва заметно, лукаво улыбнулся.
— Интересуешься, чем все закончится, да?
Дрю очень не хотелось в этом признаваться. Хорошо бы, конечно, чтобы Габриэль забрала своих питомцев и оставила перегон — но куда же она денется с индейским младенцем на руках, не говоря уж о лошади и собаке? А что будет со всеми ее телятами, которых она по пути спасала от участи жаркого? У кого еще хватит терпения повязывать коровам и телятам разноцветные ленточки, чтобы каждый вечер они могли воссоединяться?
И кто другой мог заставить его, Дрю, так остро ощутить всю полноту жизни?
— Ты не ответил на мой вопрос, — настойчиво заметил Керби.
Дрю тяжело вздохнул.
— Да, — признался он мрачно, — я думаю об этом.
— Я все пытаюсь понять, что она собой представляет, — сознался Керби. — Однако погонщики ею вроде довольны, да и будет чертовски трудно под самый конец перегона найти мало-мальски приличного повара.
— Угу, — ответил Дрю.
— Я заметил, что ты ее избегаешь.
— Я не собираюсь… связываться с женщиной, — ответил Дрю, помолчав, — и тем более с порядочной.
— А ты считаешь, что Габриэль относится к числу порядочных? — с веселым блеском в глазах уточнил Керби.
— Да, она ведь настоящая леди, хотя и по-дурацки одета.
— Должно быть, очень важная причина подбила ее на этот маскарад, — сказал Керби задумчиво. — Хотелось бы мне увидеть ее в платье! Она, должно быть, очень хорошенькая.
Ревность, чувство, доселе незнакомое и очень неприятное, больно ужалила Дрю, и Керби это, видимо, заметил, потому что фыркнул:
— Не беспокойся, друг мой! Если я и захочу жениться, у меня и дома найдется подходящая невеста.
Если это так — что же он медлил до сих пор?
Как видно, этот вопрос был написан у него на лице, потому что Керби пожал плечами и обреченно вздохнул.
— Давным-давно я совершил проступок, за который однажды должен буду расплатиться, — сказал он. — Это и помешало мне жениться и завести собственных детей. Меня преследуют призраки былого, и так как они угрожают мне, я могу навлечь неприятности на других.
Призраки былого. Дрю вспомнил разговор с Габриэль о событиях двадцатипятилетней давности.
Запинаясь от чудовищной неловкости, он проговорил:
— Если ты ничего не имеешь против… я бы хотел узнать побольше об этих твоих призраках.
Мгновение Керби испытующе смотрел на Дрю.
— Да, черт побери, наверное, я слишком долго хранил в себе эту тайну… Кабы я решился заговорить…
Он осекся, крепко сжал губы, колеблясь, а потом медленно заговорил:
— Двадцать пять лет назад я отчаянно голодал, как, наверное, мог голодать юный Гэйб Льюис, вернее, тот, кого я считал Гэйбом Льюисом. И у меня еще был на руках младший брат. И работы не было никакой. Скот тогда стоил гроши — слишком много его развелось, и невозможно было переправлять его в другие места для продажи. Я свел знакомства с тремя молодчиками — моими ровесниками. Мы сильно озоровали, просто из-за нищеты и неприкаянности. Мы грабили пьяных, которые выходили из салунов, воровали в лавках продовольствие. А затем один из моих сотоварищей предложил ограбить банк. Это будет нетрудно, уверял он нас.
Керби глубоко вздохнул.
— Ну, короче, говоря, при этом убили банковского клерка. Все мы, включая моего брата Джона, который стоял снаружи с лошадьми, дожидаясь нас, по закону были одинаково виноваты в убийстве. И наше преступление не имеет срока давности. Нас все еще могут повесить.
«Их всех могли повесить, всех до одного», — эхом отозвались в его памяти слова Габриэль, она говорила правду! И, вспоминая лихорадочно, что еще рассказала девушка, Дрю похолодел, несмотря на нестерпимую жару. «Моего отца… убили… я тогда была с ним… убийца стрелял и в меня…»
Черт, черт побери!
Стараясь, чтобы голос не выдал его, Дрю сказал:
— Ты полагаешь, что эта давняя история с банком и послужила причиной недавних засад?
Керби хмуро посмотрел на Дрю.
— Кто-то хочет навсегда заткнуть мне рот — ты это имеешь в виду? Я уже об этом думал… но ведь я не знаю, где теперь трое моих подельников. Почти двадцать пять лет прошло, будь оно все проклято! Я бы их, наверное, сейчас и не узнал.
Но отец Габриэль узнал Кингсли по рисунку в газете! И, может быть, еще кто-нибудь узнал? Да, надо обезопасить обоих — и Керби, и Габриэль. Найти такой способ. И он, черт побери, приложит все силы, чтобы при этом не предать интересы ни одного из них! Но если ему это не удастся… Черт побери!.. Их жизни могут зависеть и от того, поделятся ли они друг с другом тем, что им известно. И если для этого потребуется нарушить слово, данное Габриэль, что же, Дрю его нарушит. Это лучше, чем стоять в стороне и быть свидетелем их гибели. Что ему честность и самоуважение, когда он будет стоять над двумя могилами!
Но сначала… сначала Дрю постарается потрафить им обоим.
С ощущением, будто он идет над пропастью с завязанными глазами, Дрю сказал:
— Керби, я думаю, что засады на тебя устраивает один из тех, кто вместе с тобой ограбил банк.
Керби резко вскинул голову, одарил его острым как сталь взглядом светло-голубых глаз.
— Почему?
