Все, что я успел заметить — это странной формы (видимо, древний) мушкет в руках и бородатое светловолосое лицо. Лицо нырнуло куда-то в темноту, а вместо него взлетели ноги. Да, я силой не обижен, могу приложить, если со мной неуважительно обращаются.
На мгновение меня охватила гордость, но уже в следующее мгновение вместо гордости я почувствовал несколько холодных стальных лезвий, готовых проколоть мне шею.
Мужичок, сшибленный мной с ног, уже поднялся, сплевывая кровь из разбитой губы и очень многообещающе глянул на меня. Думаю, что он бы с удовольствием перерезал мне глотку, как свинье, но голос откуда-то сбоку гортанно выкрикнул какую-то команду, и пострадавший, щерясь, отошел в сторону, не забыв подобрать свой мушкет.
Теперь перед моим взглядом нарисовался другой человек, тоже бородатый, но с более ухоженной бородой, и повыше ростом. Наведя резкость, я разглядел, что он, как впрочем, и все остальные вокруг, одеты точь-в-точь по фильму "Роб Рой".
Ну так мне привиделось в тот миг, по крайней мере, уж не судите строго. Клетчатые пледы, светлые рубахи, беретки, голые икры — шотландцы, ни дать, ни взять. "Неплохо вырядились, наверно, недешево все это", только и успел подумать я, перед тем, как бородатый начал говорить. Кстати, зря он это сделал — я не разобрал ровным счетом ни одного слова, хотя обращался он ко мне, судя по взгляду.
Ну что я мог ему сказать? Я ответил по-русски и по-датски, насколько мог, что, мол, ничегошеньки не понимаю, но он только хмурил брови и бросал косые взгляды на своих товарищей, уперших клинки мне в горло.
"Если это шотландец, он должен понимать по-английски", наконец дошло до меня. Вот вам смешно, а у меня, может, стресс был! И вообще, часто вам приходилось стоять на холоде в незнакомой местности, имея у горла четыре острия, которые вот-вот… Думаю, нечасто. А мне вот посчастливилось. Так что нечего лыбиться.
— Вы по-английски говорите вообще? — примерно так прозвучала моя фраза. И черт меня раздери насовсем, если я хоть что-то понял из того, что он мне ответил. Я, откровенно говоря, так и ему и сказал. Он нахмурился, затем усмехнулся, затем повторил свою часть грозившего не состояться диалога. С третьего раза я начал понимать что-то, с пятого — до меня дошел смысл. Смысл заключался примерно в том, что "я говорю по-английски очень странно", во-первых. Ну а во-вторых, этот бородач желал знать откуда я взялся и что я тут делаю.
Этим вопросом он поставил меня в тупик. Хотя и ненадолго. Врать я не видел смысла, а потому ответил прямо:
— Я из России. — Подумал еще чуток и добавил: — Приехал вам помогать.
Ну да, знаю, звучит по-идиотски. Точнее, почти по-голливудски. Хотя это одно и то же, в общем-то. А что мне еще оставалось? Обозвать их спятившими ролевиками?
Но вы бы видели его рожу. Нет, серьезно. У человека определенно ум зашел за разум. Даже его товарищи опустили палаши, избавив меня от весьма неприятного чувства — острия у глотки.
Он некоторое время повращал глазами, что, видимо, отражало мыслительный процесс. Затем обратился к своим подчиненным с долгой, раскатистой, гортанной и местами протяжной речью.
"Шотландский гэльский" — догадался я, но на лице сохранил маску невозмутимо-презрительного спокойствия. Мало-ли что, может это все-таки глюк. Скорее всего глюк. Или какие-то толкинутые ролевики. На гэльском уже почти никто не говорит, только пара фермеров на Гебридах. А чтоб еще они бегали по окрестностям с палашами и мушкетами, так это ж вам не 1745 год… Сорок пятый??? Да ладно?
— Уважаемый! — обратился я к главарю шотландцев. — А какое сегодня число, не скажете? Я долго был в море, потерял счет, понимаете.
Он посмотрел на меня очень странно, но ответил:
— Тринадцатое апреля. Если тебя интересует и год, — он обидно усмехнулся, показав не очень хорошо сохранившиеся зубы, — то сейчас тысяча семьсот сорок шестой от Рождества Господа нашего.
Я похолодел.
В голове сразу заметались мысли, как потревоженная стая галок:
Я в прошлом, я в прошлом, этого не может быть, не может, не может…
Через три дня состоится битва при Каллодене, после которой в Шотландии начнутся этнические чистки.
Я в прошлом…
Сука, домовой, вот так удружил. Хотел бы я его самого сейчас запихать в Нагасаки, за секунду перед взрывом…
Осталось три дня, а я хрен-знает-где.
Через три дня шотландцам хана…
Что я могу сделать? Да ничего, как бы я ни хотел.
Сука-домовой, уничтожил бы гниду…
Я в прошлом… Хм, повторяюсь. Надо бы валить отсюда, пока жив. Не знаю, как у них тут живут в тысяча семьсот сорок шестом, но уж на деньги гопнуть я кого-нибудь смогу. А там сесть на корабль и валить из этой юдоли скорби. Через три дня тут будет полный атас. И я под раздачу попасть могу запросто — а что-то не хочется совсем.
Вот и верь после этого в… Точнее, "вот и не верь после этого в сверхъестественное".
Я бы и не верил. Я с удовольствием поверил бы в то, что это сон. Или белая горячка. Лучше, конечно, сон.
Но это все были мысли. Реальность же стояла передо мной, недобро щурилась и вертела в руках палаш.
